Воин Сидона - Джин Родман Вулф Страница 29

— Поступим иначе, – предложил я Канджу. – Среди местных должно быть много добрых матросов. Мы с моими воинами высадим команду, и ты наберешь новую.

— Тогда уж и меня придется высадить, – сердито буркнул Муслак.

— Ладно, не стану избавляться от твоих людей, – пообещал я.

— Я тоже, – негромко произнес Канджу. – Жалоба твоих людей обоснованна, и наша обязанность разрешить вопрос. Ты поискал женщину на корабле?

Я кивнул, и Муслак прибавил:

— Я тоже, мы вместе ходили.

— И ее не нашли. А как же кошка?

— Она крупнее обычных кошек, – сказал я. – Правда, явилась, похоже, мне одному.

Тотмактеф произнес:

— Мы разводим кошек крупнее любых, что заводите вы, чужеземцы. И охотимся с ними на мелкую дичь.

Он взглянул на Сахусета в поисках подтверждения, но тот промолчал.

Муслак прибавил:

— К тому же ты все забыл, Левкис. Ты всего лишь пересказываешь то, о чем записал.

— Нет, – возразил я. – Кошку помню.

И развел руками, показывая ее размеры.

— Вот как? – прошептал Канджу.

Муслак осклабился и хлопнул меня по спине:

— Идешь на поправку!

Сахусет тоже улыбнулся.

— А как насчет моего вопроса, Люций? – напомнил Канджу. – Какие следы кошки ты обнаружил?

— Никаких, – признал я.

— Кошачья моча сильно пахнет…

— Верно, однако я не уловил ее запаха.

— И я не уловил, – вторил Муслак. – Но уж если б он был, то я бы учуял.

— В таком случае кошки на борту нет, а вот женщина, я уверен, на корабле.

Тотмактеф озадаченно произнес:

— Откуда ты знаешь, святейший Канджу?

Господин писца обратился ко мне:

— Ты сказал, что помнишь кошку. Крупную кошку с зелеными глазами.

— Здоровенную, – кивнул я.

— А женщину ты помнишь, Люций?

Я протянул ему свиток:

— Только по записям. Еще помню, что это ты заставил меня сделать их, за что я благодарен.

— В таком случае резонно предположить, что женщина здесь.

Затем Канджу обратился к Тотмактефу:

— Кошка исчезла у Люция на глазах. Он говорит, будто в воду она прыгнуть не могла, и тут я с ним согласен. Кошки умеют ходить очень тихо, однако бесшумно нырять неспособны. И поскольку кошка стояла на корме, вдали от берега, то и на сушу незамеченной не соскочила бы. За неимением иного объяснения, Люций предположил, что она скрылась в трюме. И все же там ее не было.

Тотмактеф медленно кивнул.

— В таком случае, – Канджу вздохнул, – будем считать ее призраком. Это все упрощает. Однако женщина – не призрак. Люций касался ее плеча. Желая пройти в деревню – или к нашим палаткам, разбитым на окраине селения, – она пошла по тропинке, которой ходили мы сами.

— Для меня великое благо, – сказал Тотмактеф, – слышать столь мудрые рассуждения.

— Будет тебе еще больше блага. Люций не помнит мест, в которых побывал, и людей, которых там видел. Он забывает даже Митсерэу. Из его памяти стираются все события будничной жизни, если говорить просто. И все же он не забыл кошку. Таким образом, та не принадлежит к будничной жизни.

— Митсерэу, – пробормотал Тотмактеф и пальцем начертил что-то на палубе.

— Интересно, – негромко заметил Канджу.

Сахусет чуть заметно кивнул. Тотмактеф сидел справа от Канджу, а Сахусет – справа от Тотмактефа. По крайней мере Сахусет сумел прочесть то, что начертал писец.

Муслак обратился к Азибаалу:

— Кто пугает матросов сильнее, кошка или женщина?

— Обе, – огрызнулся помощник.