Король старьевщиков - Кассандра Клэр Страница 294

У Лин вырвалось какое-то сдавленное шипение.

— Эксиларх.

Арон Бен-Иуда, стоя посреди Большого Зала, смотрел ей в лицо. Он был одет в костюм торговца-раданита и выглядел почти так же, как в день их знакомства. Только тогда они встретились в шуламате, в мире, где черные кожаные браслеты, Вечерний Меч у него на бедре и темные татуировки на коже были чем-то естественным. Здесь его присутствие казалось неуместным; увидев его, Лин испытала шок, словно на Мясном рынке ей навстречу попался василиск.

Он коротко кивнул.

— Лин.

— Как вы узнали, где меня искать? – спросила она, бросив быстрый взгляд на Андрейена, потом на Джиан и Меррена. Меррен пожал плечами и поднял руки, словно желая сказать, что понятия не имеет и сомневается в том, что другим это известно.

— Твой дед, – ответил Арон. – Он понял, что мне необходимо поговорить с тобой и что это крайне важно.

Возникшая надежда почти причинила ей боль.

— Махарам передумал и позволит мне вернуться?

Во взгляде Арона появилось нечто очень похожее на жалость, и она возненавидела его за это.

— Махарам не из тех, кто меняет свои решения, – ответил он и взглянул на Андрейена. Зеленые глаза Короля Старьевщиков вспыхнули. – Ты остаешься в изгнании.

Разочарование было слишком сильным; Лин с издевкой, почти со злобой произнесла:

— Тогда вам нечего здесь делать. Насколько я понимаю, даже эксиларху запрещено разговаривать с изгнанниками.

— Существуют вещи более важные, нежели мнение махарама и даже Закон, – ответил Арон.

Он произнес эти слова странным тоном; Лин никогда не слышала, чтобы эксиларх говорил так, и не подозревала, что его голос может выражать тревогу, сомнение… даже что-то вроде отчаяния. Она испугалась, что сейчас он сообщит ей нечто ужасное: что Мариам стало хуже, что исцеление, полученное от Лин, оказалось временным. Что Майеш солгал, и после обрушения стены Солта кто-то сильно пострадал или даже погиб.

Но вместо этого Арон приблизился к ней. Лин чуть не попятилась, встретив его пристальный, горящий взгляд, и почувствовала, что его переполняют какие-то неизвестные ей эмоции. А потом эксиларх поразил ее в очередной раз: упал на колени, склонил голову и протянул к ней руки ладонями вверх.

— Я признаю в тебе, – произнес Арон, – Богиню, возвращение которой было обещано. Отныне я – твой защитник, как мой предок Иуда Макаби был защитником шекины Адассы в дни осады Арама.

Лин ничего не соображала. Это было последнее, что она ожидала услышать от эксиларха, и она не знала, что думать, как себя вести.

— Что? – пробормотала она, чувствуя себя очень глупо из-за того, что не смогла держаться величественно и безмятежно, как настоящая Богиня. – Сейчас?

По-прежнему стоя на коленях, он медленно поднял голову; его взгляд выражал благоговение и раскаяние.

— Все это время я был слеп, – ответил он. – Я был слеп, потому что меня это устраивало. Многие годы я проводил испытания для женщин, которые называли себя воплощениями Богини, и каждый раз, встречая очередную претендентку, я надеялся – надеялся испытать это чувство, узнавание, которое было обещано мне. Надеялся, что, когда увижу ее, я ее узнаю. Я ждал этого узнавания и не испытывал ничего. Со временем я привык к разочарованию; встретив тебя, я заранее тебя осудил, не прислушался к голосу сердца. Я был настроен сомневаться, и я усомнился.