Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши Страница 295

По правде сказать, он не знал, как вести себя с главой Янем, вот и пытался избежать встречи.

Юй Шэнъянь собирался сказать еще что-то, как вдруг к нему подбежал слуга и прошептал что-то на ухо. Юй Шэнъянь, мигом переменившись в лице, вскрикнул:

— Как же так?! Утром же все было в порядке?!

При этих словах сердце Шэнь Цяо сжалось:

— Что случилось?

Насилу взяв себя в руки, Юй Шэнъянь как будто тут же думать забыл про даоса:

— Ничего. Прошу прощения, но у меня срочные дела, вынужден вас покинуть!

Шэнь Цяо не успел и слова сказать в ответ, как юноша уже развернулся и поспешил в комнаты вместе со слугой, оставив даоса в одиночестве.

Шэнь Цяо раздумывал над происшедшим, пока не уверился: что-то стряслось с главой Янем. Его охватила тревога. Наконец, собравшись с духом, он направился в покои главы Яня.

Еще по пути он заметил, что слуги так и снуют туда-сюда: кто-то несет в комнаты таз горячей воды, кто-то убирает платье в стирку – от зоркого глаза Шэнь Цяо не укрылись пятна крови на ткани. У даоса перехватило дыхание. Позабыв обо всем на свете, он бросился прямиком к Янь Уши.

Обогнув ширму, он очутился в спальне.

Янь Уши лежал на кровати. Глаза закрыты, лицо белее снега – он выглядел не лучше, чем в тот день, когда Шэнь Цяо принес его сюда с пика Полушага.

В тот миг сердце Шэнь Цяо чуть не остановилось. Он кинулся к больному, собираясь проверить пульс.

Но тут веки Янь Уши медленно поднялись.

— Ты ведь собирался уходить? Почему ты здесь? – спросил он с ледяным безразличием. Ни намека на обычную усмешку, даже взгляд, обращенный на Шэнь Цяо, казался холоднее бездонного студеного источника.

Шэнь Цяо остолбенел.

Слова прощания вертелись у него на языке, но он не мог заставить себя произнести их вслух.

Янь Уши снова закрыл глаза.

— Со мной все хорошо, – бесстрастно сообщил он. – Хочешь идти – иди.

Прежде он не брезговал никакими средствами, лишь бы добиться своего. Шэнь Цяо полагал, что за долгое время знакомства с главой Янем хорошо изучил его, и сейчас, когда привычную легкомысленную болтливость сменили вдруг отстраненность и равнодушие, он почувствовал вовсе не облегчение, а какую-то неловкость.

Взяв себя в руки, даос заговорил:

— Коль уж взялся помогать – надо помогать до конца. Раз я принес вас с пика Полушага, то подожду, пока вы полностью не поправитесь, и лишь потом уйду.

Шэнь Цяо думал, что худшее позади, но теперь места себе не находил от беспокойства. А Янь Уши даже не дал ему прощупать пульс.

— Премного вам благодарен, чжанцзяо Шэнь. Сей почтеннейший вовек не забудет ваши труды по спасению его жизни, однако у школы Чистой Луны хватает собственных искусных лекарей. Не смею более отвлекать вас от дел, чжанцзяо Шэнь.

Спрятав руку под одеяло, Янь Уши опять закрыл глаза и прикинулся спящим.

Стоявший рядом Юй Шэнъянь сжалился над оторопевшим Шэнь Цяо:

— Монах Шэнь…

Опомнившись, Шэнь Цяо спросил его:

— Я только что видел окровавленное платье – что произошло?

Юй Шэнъянь смутился:

— Я чистил яблоко и случайно порезался.

Он показал руку: на ладони и впрямь зияла глубокая рана, присыпанная сверху порошком. Смешавшееся с запекшейся кровью белое снадобье придавало порезу жутковатый вид. Однако Шэнь Цяо случалось видеть раны, по сравнению с которыми эта царапина не стоила даже упоминания.