Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 3

— Будет. – Таська кивнула. – Сарафан или нет, но найдем… в общем, так понимаю, к нам?

За окном громыхнуло, и грохот этот заставил весь дом содрогнуться.

— Завтра, – сказала Маруся. – А то ж дождь…

— Дождь – это хорошо. – Иван дотянулся до картошки. – Землю прольет… сила в ней немалая дремлет. Там над ней кто-то хорошо ворожил.

Стало тихо.

И слышно было в этой тишине, как тарабанят по стеклам капли дождя и шелестит, шубуршится ветер, норовя проникнуть внутрь.

— Ань, а батя твой где? – поинтересовалась Таська, разрушая момент.

— Так в лесу…

— Дождь же. – Маруся повернулась к окну. – И остальные…

— И остальные в лесу. Только Стасик огонь держит. Ну и Семка с ним, помогает. А те два оглоеда… – Аленка прищурилась. – Пускай помокнут. Им оно на пользу будет, охолонуть. Я вам там постелю, над кузней. Там и тепло будет, и сухо. Крыша хорошая… в доме, извините, оставить не оставлю. Не по правилам это, чтоб у незамужней девицы ночевать…

Иван не возражал.

Сытость разливалась по телу истомой. И в сон клонило, как оно бывает после резкого опустошения резервов. Собственное тело показалось одновременно и тяжелым – не шелохнуться, – и легким до готовности воспарить в неведомые выси. Но кулак Бера воспарить не позволил.

— Идем, – сказал Бер. – А то прямо тут и заснешь…

— Молочка принести? – Маруся тоже встала.

— Я коров обещал посмотреть, – сказал Иван, осознавая, что на коров сил точно не осталось. Но Маруся отмахнулась только.

— Завтра посмотришь. Или потом. Как-то они до этого жили, недосмотренные. Так молоко будете?

— Дождь же.

— И что? Я пусть и не ученая, но щит выставить могу… да и идти недалече. Тась?

— Проводим и пойдем. – Таська тоже поднялась.

— Это как-то мы вас провожать должны, – проворчал Бер.

Иван ничего не сказал.

Говорить было лень, как и шевелиться.

— Другим разом, – отмахнулась Таська. – Вон, сейчас пусть Семка свою монстру заводит. Мигом домчит…

И это было выходом.

Сеновал над кузницей, к великому удивлению Ивана, мало чем от сеновала над бычарником отличался. То же сено, пахнущее сладко и терпко; покрывала.

Одеяла.

И огромная миска с пирожками, которую Аленка всучила напоследок. Императору, само собой… но если так-то – поделится.

Снизу что-то гудело. Теплый воздух, пробиваясь сквозь крышу, нагревал и доски, и само сено.

— Интересно, с точки зрения пожароопасности – это как? – Бер поерзал и, прежде чем император успел возмутиться, запустил руку в миску с пирожками.

— Надеюсь, что как-нибудь… ну, амулеты там, заклятья. – Император подвинул миску поближе к себе. – Кстати, ты и вправду сможешь?

— Что? – Бер пирожок разломал. – С капустой… и грибами.

— Не нравится – не ешь.

— Нравится!

— Тогда жуй и молчи. А так я про костюмы. Восстановишь?

— Попытаюсь… мы как-то в музее работали. Ну, то есть практика была… у меня неплохо получалось. Да и… всяко лучше будет, чем это, прости Господи… слушай, а может, указ какой издашь? Такой вот…

— Премудрый? – Император протянул пирожок Ивану.

— Ага…

— С премудрыми сложно. Да и в целом… теоретически я-то могу чего указать. И даже исполнят. Но весь вопрос в том, как исполнят. Как бы оно хуже не вышло. Еще решат, что если запрещаю, то, значит, ущемляю.

— И все ринутся отстаивать свободу самовыражения, – произнес Иван, забрав сразу два пирожка. Чтоб лишний раз не тянуться.