Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 3

И замерла.

Вместо привычного движения рук ощутила лёгкое, почти эфемерное вытягивание… чего-то другого.

Какого-то продолжения себя, но совершенно точно лишённого пальцев. Мамочки! Будто кулаки вытянула вперёд!

Я осторожно открыла глаза, боясь смотреть на новую реальность.

Мир был другим. Он был огромным, размытым по краям и невероятно детальным в центре. Прямо перед моим носом, всего в сантиметре, лежал знакомый плюшевый мишка с оторванным ухом. Но он почему-то вдруг раздулся до совершенно невероятных гигантских размеров!

Я медленно, очень медленно опустила взгляд.

Увидела не свои привычные руки, сложенные на одеяле. Я увидела… лапы.Белые. Пушистые. Увенчанные пятью острыми, но аккуратными коготками каждая.

Осторожно пошевелила лапами, всё ещё отказываясь принимать реальность. Те послушно поднялись и легонько шлёпнулись обратно на подстилку.

“Это сон, — подумала я. — Очень странный, очень реалистичный сон. Надо просто проснуться”.

Я попыталась сесть. Мое тело — нет, не тело, а эта клетка, в которой я внезапно оказалась заперта — изогнулось с непривычной лёгкостью. Я огляделась.

Так. Мы находились на бархатном стуле, на моём любимом пледе. Только стул теперь казался размером с огромную двуспальную кровать, а плед был целым полем из нежных, колышущихся от моего дыхания волокон.

И тут я увидела ЕЁ.На кровати, под одеялом, лежала… я.Кристина. С растрёпанными на подушке тёмно-русыми волосами, в старой любимой футболке. Она-я спала, слегка похрапывая. Её лицо, которое я до сих пор видела только в зеркале, казалось теперь огромным и неправильно чужим.

И таким… умиротворённым.

Такой я себя и не помнила никогда.

Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу. Я попыталась крикнуть: “Эй! Отдай моё тело, воровка!”Но из моего горла вырвался тонкий, жалобный писк.

“Мяу?”

На кровати моё тело самовольно пошевелилось, крякнуло и… открыло глаза. Зелёные, мои глаза, но смотрели они как-то по-новому. Расфокусировано и с лёгким недоумением.

Самозванка села на кровати, потянулась, зевнула так, что я увидела все зубы. Обвела бесцельным взглядом комнату. Взгляд самозванки скользнул по мне, по стулу, но нигде не задержался.

Потом она встала и неуклюже, будто впервые, пошла к двери, слегка пошатываясь. Тело (язык не поднимался сказать “я”) шлёпало босыми ногами по полу, и каждый шаг отдавался в моих чутких ушах грохотом слоновьего топания.

Попыталась спрыгнуть со стула, чтобы побежать за ней, объяснить, остановить. Но мои неуклюжие лапы не слушались.

Я просто плюхнулась с высоты, которая теперь казалась настоящей пропастью, на ковёр — мягко, бесшумно, как зефирка в траву.

И тут меня накрыло новой волной открытий.

Запахи.

Боже правый, ЗАПАХИ!

Комната превратилась в бушующий океан ароматов. Пыль под диваном пахла древней тайной и крошками. Остатки моих вчерашних пельменей на кухне благоухали, как пиршество богов. От одежды, валявшейся на стуле, тянуло знакомым, успокаивающим запахом “я”, смешанным с ароматом стирального порошка “альпийская свежесть”. Это было ошеломляюще.

Я чихнула.

Дважды.

С кухни донёсся грохот. Я помчалась туда, чуть не подскальзываясь на паркете. И то, что я увидела, заставило меня забыть и про недавнюю панику, и про запахи.

Моё тело стояло перед открытым холодильником. Самозванка вытащила пачку сливочного масла, с любопытством понюхала её, а затем… аккуратно лизнула уголок упаковки. На лице «меня» расцвела блаженная, детская улыбка.