Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 3

— Алаксандус, – тихо произнесла Гекуба, и ее чрево снова начало сокращаться. – Мой Алаксандус.

Повитуха присела, чтобы достать послед через отверстие в родильном стуле, и сказала:

— Разве царь не Парисом решил назвать?

Приам, конечно, мог называть малыша как угодно, а Гекуба будет думать о сыне только как об Алаксандусе. Это значит «защитник людей».

Боги показали ей возможное будущее – разрушение, которое надлежит предотвратить, не считаясь с ценой. Должна неусыпно бдеть, охраняя ребенка, воспитать из него сильного и добродетельного человека. Ей нужно сделать так, чтобы Алаксандус был достоин своего имени.

* * *

Успехом попытки Гекубы взрастить из Париса Алаксандуса не увенчались. Мальчик был больше склонен к удовольствию, нежели к битве. Рассказы о его развлечениях достигли ушей матери еще прежде, чем появился первый пушок на его верхней губе. Слуги прищелкивали языками и ухмылялись, шепотом обмусоливая в дворцовых коридорах выходки царевича. Его многочисленные братья и сестры, рожденные Гекубой или отцовскими наложницами, журили его со снисходительным раздражением. Царь Приам, близоруко щурясь и ероша волосы сына, когда супруги не случалось поблизости, предостерегал его от чрезмерности. Парис смущенно склонял голову, обворожительно улыбался и продолжал в точности как прежде.

Дни напролет царевич рыскал по деревням, усеивавшим Скамандрскую равнину, и пребывал в восхищении от немудрящего гостеприимства крестьян и теплых объятий их дочек. Он бездельничал целыми днями, переплетаясь на поле то с одним молодым податливым телом, то с другим. Не многие могли устоять перед безмятежным красавцем с оливковой кожей и улыбающимися очами, заставлявшим вздыхать тех, кто нес бремя потяжелее.

Бесчисленные слезы – цена удовольствий Париса. Но не он проливал их. И намерений навредить, надавать пустых обещаний никогда не имел. Просто так складывалось: его прикосновение, взгляд, слова страсти ранили глубоко. И любовная связь иногда прерывалась слишком поздно.

Гекуба винила друзей Париса, что сбивают сына с пути. Винила его братьев. Его любовниц.

Позже она стала обвинять Елену.

Мы все обвиняли Елену.

* * *

Елена – младшая из дочерей царя Тиндарея из Лакедемона, прелестная и резвая, – любила танцевать, кататься на колеснице и надевать материны юбки и украшения. Царица Леда только снисходительно улыбалась. Елену очаровывали рискованные приключения героев, о которых пели сказители. Но ничто не доставляло ей большего удовольствия, чем сидеть у ног отца, пока он, гладя ее по волосам, рассказывал истории об их знаменитых предках и рассуждал о ее прекрасном будущем.

Вскоре Тиндарей должен был открыть двери перед ее женихами. Елена убедила отца позволить ей самой выбрать себе мужа – если они с матерью одобрят ее решение. Она уже представляла себе высокого красивого юношу с вьющимися черными волосами и искрящимися глазами. И не сомневалась, что родители примут его. Елена никогда не испытывала разочарования – до тех пор, пока в Лакедемон не прибыли чужеземцы.

Хотя Тиндарей их не приглашал, пир, как того требовало гостеприимство, был устроен. Предводители заняли места за царским столом, воины расселись за маленькими круглыми столами. Присутствовала и Елена, хотя девушке не место на подобном пиру, но Тиндарею пришлось удовлетворить пожелание предводителя чужеземцев. В конце концов, Агамемнон из Микен – самый могущественный царь во всей Ахее. Но Елена верила, что это ненадолго.