Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж Страница 309

Мальчишка пнул его еще раз. «Они что, думают, я мертв?»

Элион закряхтел и пощупал голову. На лбу была небольшая рана, из которой текла кровь. Кровь. Он сразу же вспомнил Алерона, и его затошнило. Опустошив желудок, он тяжело вздохнул, сплюнул кислый привкус и прислонился обратно к стене. Его трясло. На нем была только рубашка и бриджи. Плащ пропал. «Должно быть, его забрал Ладлэм. Если бы на него позарились дети, их бы здесь уже не было».

Он поднял взгляд на чумазую, промокшую компанию.

— Вы меня уже таким нашли? – хрипло спросил он.

Вожак мальчишеской банды вышел вперед, уперев руки в бока, и кивнул.

— Мы думали, ты того… помер… А значит, и вещи тебе уже ни к чему. Но оказалось, что ты не помер. – Мальчишка покосился на доспехи. – Это твои?

Элион вяло перевел взгляд на аккуратно сложенную рядом броню. Меч дома Ладлэмов стоял рядом, прислоненный к стене. Элион бессильно покачал головой. Он чувствовал себя опустошенным, потерянным.

«Как такое могло случиться?»

Продрогший до костей, он с трудом поднялся на ноги. С юга еще долетали отголоски грома – похоже, гроза прошла быстро. Судя по свету, он провалялся без сознания не меньше часа. Элион заметил на земле свой кинжал, вяло нагнулся за ним и убрал в ножны. На глаза вновь навернулись слезы.

Дети молча наблюдали за ним.

— Что с вами, сэр? Что случилось? – спросил один из них.

Элион потряс головой. У него не было ответа, не было голоса. Он развернулся и пошел обратно по улице в сторону Кленовой аллеи. Он знал, что Ладлэм уже покинул город. Преследовать его бесполезно.

— Но… Ваши доспехи… – пискнул кто-то из мальчишек. – Ваш меч…

— Заберите себе.

Элион шел, зная, что они не смогут поднять доспехи, но ему в общем-то было все равно. Он сообщит, и их заберут. Или нет. Какая разница? Что вообще теперь имеет значение?

Он брел под моросящим дождем, лишенный всех жизненных сил. На улицах было тихо, хотя слухи о гибели Алерона уже наверняка расползлись по городу. Элион шел к замку, поднимаясь по лестницам, петляя по боковым улочкам, пытаясь забыть образ брата, стоящего на коленях, образ Ладлэма, наносящего ему последний удар. Звон и грохот. Красные и серые струйки крови и дождя.

Он прошел через крепостные ворота, пересек внутренний двор и направился к главной башне. Стражники приветствовали его скорбными взглядами, но ничего не сказали. Он пошел дальше, поднимаясь все выше и выше, пока не добрался до коридора, ведущего в обеденный зал. Стол накрыли для празднования победы Алерона, но в зале никого не было. Ни песен, ни веселья. Только темнота и грусть.

Элион шагнул к столу, ноги подкосились, и он упал в кресло. Из глаз потекли слезы. Он потянулся к кувшину с вином, наполнил кубок, выпил, налил снова, выпил – и так несколько раз, пока ему не стало плохо.

«Мой брат умер. Моего брата больше нет».

Элион скорчился от боли и перестал сдерживать слезы. Он налил еще вина и выпил до дна, но оно тут же поднялось обратно к горлу. Голова пульсировала, рот заволокло кислотой. Он поставил кубок на стол и уронил голову на руки. Он плакал, пока не выплакал все слезы.

Пока у него внутри ничего не осталось.

Глава 56. Амрон

Амрон с трудом доковылял к двери и со всей силы ударил по ней кулаком. Послышались шаги, шорох сдвигаемого засова. Перед его хмельным, затуманенным взглядом появилось нежное лицо леди Мелани Монсорт.