Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 31

— Ясно. Я много повидала дурных болезней с тех пор как оказалась в Ёсиваре. И вам, должно быть, несладко пришлось, – тихо проговорила Рури, стряхивая истлевшие листья в пепельницу.

— Я счастливица. Видите, опять принарядилась и могу работать, – ответила Хинадзуру, но на ее лице промелькнула непонятная тень.

Мало снова поселиться в борделе, чтобы вернуть прежних гостей. Богач Дэндзиро был для нее лучом надежды, и тут случилась история с изменой.

— Я перепугалась, вот и послала письмо. Только понимаете, оно…

— Проклято, да? – как ни в чем не бывало уточнила Рури, и у смущенной Хинадзуру округлились глаза.

— Так вы заметили? И… ничего не случилось?

Девушка заметно побледнела, и собеседница широко ей улыбнулась:

— Все эти заклинания в основном для отвода души. Но на всякий случай я попросила знакомого провести необходимые ритуалы, так что вам ничего не будет.

Рури поручила настоятелю Антоку сжечь письмо в очищающем пламени. Тот согласился, не задавая лишних вопросов, хотя явно встревожился, не понимая, чем девушка вообще заслужила проклятие в свой адрес.

Хинадзуру вздохнула с облегчением:

— Простите, пожалуйста. Мне другой гость рассказал, что такое бывает, и я в сердцах воспользовалась заклятьем, – искренне извинилась она, а собеседница лишь беззаботно набила трубку следующей порцией листьев.

— Вы меня не обидели. Лучше скажите: вы в самом деле готовы продолжать работу?

В полумраке зала лицо куртизанки казалось бледным, как лист бумаги. Рури доводилось слышать, будто от сифилиса кожа светлеет, но все же такая белизна казалась нездоровой.

— Да, я совершенно поправилась, даже и не верится, что меня подтачивал недуг. Только не привыкла, что надо меньше белил, и теперь то и дело слишком сильно пудрюсь, – беззаботно засмеялась Хинадзуру. – Жаль только, сестрица, которая со мной лечилась, не выздоровела: слишком поздно заметили. А ведь я так старалась ее подбодрить: обещала, что вернемся вместе.

Упомянутая «сестрица», Акэяма, тоже считалась одной из лучших в «Тёдзи-я», но по иронии судьбы она испустила дух тогда же, когда Хинадзуру отправилась обратно в Ёсивару.

Бросив взгляд в сторону опечаленной собеседницы, Рури молча закурила.

— Перед смертью сестрица Акэяма говорила, что болезнь ей занесли из злополучного ада.

— Как?

Рури вскинула одну бровь, и Хинадзуру поспешно замахала руками:

— Не того ада, где судят грешников! Я о новомодных местечках для знакомств и приятного времяпрепровождения. Кажется, в Юсиме… Не слыхали?

Так в самом деле звались разбросанные по всему Эдо заведения, где предавались страсти. Хозяева снимали дальние залы в небольших кабаках да лавках и собирали там симпатичных девиц вполне респектабельного происхождения. «Ады» пользовались спросом как среди бывалых ветреников, которым уже приелись бордели, так и среди неопытных мужчин, не успевших вкусить разгульной жизни. В таких местах брали высокую плату, и здесь могли заработать деньжат вдовы и другие горожанки.

Там, впрочем, не следили за чистотой, и «ады» становились рассадниками болезней. Заведовали подобными заведениями весьма сомнительные личности, и завсегдатаи Ёсивары считали эти злачные места небезопасными.

— До чего же мы докатились, что процветают такие выгребные ямы. Интересно только, кто придумал их адами называть? – скривилась Рури, выслушав рассказ.