Стена копий - Брэдли Бэлью Страница 31

Очередной жестокий пустынный царек.

Она снова, как и каждый день до этого, потянулась к Кериму, но все еще не почувствовала почти ничего, кроме его боли. Это было все равно что смотреть на ярко пылающее тавро сквозь холстину.

«Мне жаль, – сказала она. – Мне жаль, что тебя нашли».

Ответа не последовало.

Наверху кто-то снова заорал приказы, загрохотали по палубе десятки ног. Корабль резко накренился, выравнивая курс, и лег на правый борт так низко, что Чеда испугалась, не перевернется ли… Но в следующий миг ее швырнуло на противоположный борт.

Началась битва. Воины на баллистах и катапультах кричали, наводясь на цель и перезаряжаясь. Гремели, разбиваясь, горшки, гудел огонь. В трюм просочились капли горящей жидкости, упали Чеде на плечо. Она отодвинулась, сбила пламя, прислушиваясь к доносящимся отовсюду воплям боли. К счастью, сверху сыпался и песок, хорошо тушивший огонь.

Корабль швыряло из стороны в сторону, стрелы ударяли в борта, бились горшки, матросы орали, пытаясь погасить пламя. Чеда чувствовала себя как сухая горошина в погремушке. Она привыкла ходить на кораблях с Девами, но в такие передряги не попадала. Ее раздражала невозможность предсказать, в какую сторону понесет.

Вдруг корабль замедлился, и ее швырнуло вперед, но цепи, натянувшись, дернули назад.

Либо команда набросила на чужие снасти абордажные крюки, а потом зацепила борт гарпагом, чтобы замедлить чужой корабль, либо вражеское судно провернуло тот же трюк с ними, потому что вскоре на палубе закипела битва. Грохотали шаги, звенели клинки, раздавались крики боли, гнева и отчаяния. Порой, когда сражающиеся оказывались прямо у нее над головой, шум становился громче, порой уносился куда-то, но понятно было, что сражение идет не на жизнь, а на смерть.

Несколько раз она слышала, как рычит, сражаясь, Онур.

— Онур здесь! – крикнул кто-то, перекрывая звон стали. – Онур…

Голос захрипел, забулькал и оборвался.

На дальнем конце трюма открылся люк, и две женщины с шамширами спрыгнули вниз, но в темноте Чеда не могла разглядеть, они из племени Салмук или племени Масал, которое Онур хотел завоевать.

— Вы кто? – спросила Чеда, с отвращением слыша, как страх проникает в ее голос.

— Тихо, – сказала одна из женщин. – Если нас обнаружат, убьют всех троих.

«Берил», – поняла Чеда. Но почему она…

— Это правда? – прошептала Берил. – Ты – Белая Волчица, убившая Королей? Онур не лжет?

— Что? Зачем тебе знать?

— Это правда?

Отнекиваться не было смысла.

— Да, правда.

— Кулашана, Месута и Кагиля?

— Кагиль сбежал.

— Но ты сражалась с ним?

— Да, и ранила.

Женщины переглянулись. Берил кивнула, ее соратница кивнула в ответ.

— Помоги нам, – сказала Берил, берясь за цепь, приковавшую Чеду к переборке. – Надо, чтобы выглядело так, будто ты сбежала.

Вторая женщина – та, которую Чеда оставила валяться без сознания, когда сбегала в первый раз, тоже обошла ее и схватилась за цепь. Чеда ничего не понимала, но и мешать не видела смысла, поэтому присоединилась к ним. Пришлось попотеть, но в конце концов вбитый в стену кол выскочил, и они втроем повалились на пол.

— А теперь беги на юго-запад, – сказала Берил, открывая кандалы ключом. – Через два дня пути найдешь холм, на нем старая заброшенная башня, под ней источник.

Она сняла один из двух поясов и протянула Чеде. С пояса свисала Дочь Реки.