Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 312

Пока они шли, в спину Далинару дул слабый ветер, будто подгоняя.

«Слушай, – шептал он. – Слушай».

— Король же тех земель был хорошим человеком, – продолжал Шут. – Он мне нравился, при всех своих недостатках. В один прекрасный день он задумался о природе благородства и провел обсуждение с лордами. На той планете признаком благородства являлся не цвет глаз. Утверждали, разумеется, что его признаком является рождение: деяния бога, священность короны. Грязный секрет состоит в том, что на самом деле всякое правительство является республикой, просто голосование проводится или мечом, или деньгами. Все очень кстати забывают рассказать низшему классу, что происходит это благодаря их деньгам и благодаря отсутствию у них мечей. Так или иначе, король прислушался не к тем философам. К тем, кто говорил об идеях вроде врожденного равенства всех людей. Он задумался о шаткости обоснований возвышения одних над другими и ввязался в спор с лордами. Спор был глупый и произошел не без некоторого количества вина. Король заявил, что может взять любого в стране ребенка из низов и вырастить его таким же благородным, таким же образованным и талантливым, как высокородного. Один барон принял пари. И так сын дровосека попал во дворец.

— Это ты был тем мальчиком? – спросил Далинар.

— Нет. Но я тогда был молод, пугающе юн. Как-то ухитрился найти оружие, предназначенное для убийства бога, и носил его при себе, сам того не ведая.

Как ни странно, когда они пошли по основной магистрали города-башни, никто не уступал Далинару дорогу.

— Что ты со мной сделал? – спросил он, не сбавляя шага.

Они оба не сбавляли шага: Шут – прогулочного, Далинар – строевого.

— Всего лишь небольшое светоплетение. У нас нет времени на то, чтобы тебя осаждала толпа. Кроме того, Далинар, я хочу, чтобы ты получил удовольствие.

— От истории?

— Нет, вот от этого, – шепнул Шут и простер руки в направлении людей вокруг.

От этого. Они пошли дальше в затянувшемся молчании, и… Далинар заметил Связь с людьми. Они последовали за ним сквозь дождь и разрушения, чтобы построить новый дом здесь, на вершинах этих безымянных гор.

Поначалу Далинар шел с чувством, будто каждый шаг приближает его к виселице. Последнее столкновение, конфликт, который или спасет его, или уничтожит. Потом… он ощутил их души. Женщины с корзиной белья, горшечника с ведром глины. Ребенка и стражника – оба бегут, оба кричат, у обоих в головах крутятся мечты. Даже Буреотец по-прежнему присутствовал на краю его сознания.

Столько людей. Столько историй. Далинару почудилось, что он ощутил то же, о чем упоминал Танаваст: нити, связавшие все человечество в единую семью.

Сегодня он был их мечтой. Их защитником.

— И что произошло? – спросил Далинар. – С сыном дровосека?

— Он провалился, – тихо ответил Шут. – Я не сумел этого предотвратить, и это не дает мне покоя по сей день.

* * *

Нура в цветном, узорчатом одеянии визиря выступила вперед, чтобы возразить Адолину.

— Спасти город? – резко спросила она. – Вы не потащите императора на какую-то самоубийственную вылазку! Ему нужно укрыться в безопасном месте, чтобы вдохновлять народ на борьбу за свободу.

— Это не самоубийственная вылазка, – сказал Адолин. – Вы же сами мне говорили, что тот, кто удерживает трон, удерживает империю. Если мы сумеем до него добраться прежде назначенного срока и удержать до нужного часа, королевство останется Янагону.