Тысячи осеней. Том 1 - Мэн Сиши Страница 314

— Ты хорошо держишься, но не забывай об осторожности, – сказав так, он мягко коснулся плеча ребенка – Ши У ощутил прилив бодрости, и на душе его стало спокойнее и теплее.

— Хорошо! – выкрикнул он.

* * *

Тем временем во внутреннем дворе главарь сего налета, Жуань Хайлоу, выбил меч из рук Юэ Куньчи, оставленного главенствовать в обители, пока настоятельница, Чжао Чиин, пребывает в затворе. Едва меч вылетел из рук Юэ Куньчи, как ему достался еще один удар в поясницу, отчего старик невольно отступил на три шага и врезался спиной в колонну. Не удержавшись, Юэ Куньчи упал, и его ученики бросились его поднимать, но тот даже не взглянул на них. Обидчика Жуань Хайлоу он тоже не удостоил взглядом, зато рявкнул старейшине Лу Фэну, стоявшему посреди внутреннего двора:

— Лу Фэн! Значит, это ты сговорился с чужаками, дабы они напали на школу Лазоревых Облаков?! Что за бесстыдство! Предатель! Ты недостоин называться учеником нашей школы!

Лу Фэн нахмурился:

— Не тебе решать, достоин я или нет, Юэ Куньчи. Пусть выйдет глава Чжао и сама это скажет.

Старейшина скрипнул зубами. Предатель Лу Фэн прекрасно понимал, что шимэй Чжао в затворе и ее никоим образом нельзя тревожить. Потому-то негодяи и вознамерились напасть именно сейчас.

— Когда ты был маленьким, учитель беспрестанно ругал тебя и доводил до слез, – Жуань Хайлоу первым прервал затянувшееся молчание. – А я каждый раз спускался с горы, чтобы купить тебе сладостей. Учитель не забывал напоминать тебе, что ты бестолковый увалень, а я учил тебя боевому искусству, дабы он остался доволен. Верно, ты уже запамятовал, сколь много я для тебя сделал?

— Ничуть. И не смею забыть, – твердо ответствовал Юэ Куньчи. – Я всю жизнь буду помнить твою доброту, дядюшка Жуань! Но теперь ты спелся с Союзом Восточных земель и женился на дочери правителя Когурё! Обретя власть, ты привел чужаков на родную гору и принялся убивать соучеников! Ты сговорился с другими предателями-старейшинами и с алчными тюрками, дабы силой присвоить пост главы! Как можно столь ненавидеть родную школу и собственных братьев по учению!

На его отповедь Жуань Хайлоу криво усмехнулся и грозно повел свою речь:

— Не всади твой учитель мне нож в спину, и я бы не сделался тем, каков есть сейчас! Как говорится, тем ничтожным, на кого с негодованием указует тысяча мужей! Да разве я влачил бы свои лучшие годы в Когурё, если бы не пришлось в тоске и печали покинуть родные края? Если б я мог переступить порог родной школы? Но ты и знать не хочешь, сколь много тягот и невзгод мне пришлось вынести, дабы заслужить благосклонность главы Союза Восточных земель и стать его личным учеником! Двадцать лет минули в мгновение ока! Как жаль, что твой учитель давным-давно умер, иначе я бы с большой охотою потребовал, чтобы он ответил мне по справедливости!

За ними со стороны наблюдал некий юнец по имени Пу Аньми. Долгое время он молчал, но тут решил высказать свое замечание:

— Послушайте меня, господин Жуань, господин Лу, к чему вести с ним долгие беседы? Чжао Чиин в затворе, выйти не может, а между тем Юэ Куньчи прибрал пост настоятеля и сосредоточил в своих руках огромную власть. Он счастлив и волен делать все, что вздумается. А теперь вы пришли и требуете уступить пост вам. Разве он послушается? Разумеется, это не в его интересах. Как бы то ни было, убитых сегодня – несть числа, так отчего же не убить и его? Всех несогласных мы заменим. Даже если Чжао Чиин выйдет из затвора раньше времени, она одна не поднимет больших волнений.