Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 328

Шквал… Шквал!

Адолин прижался спиной к стене, упершись пятками в запертую дверь.

— Ты нанес мне поражение на глазах у всех моих солдат, – проговорил Абиди. – Ты оставил трещину в моем светсердце и украл мою способность летать, так что я вынужден был ползать эти десять дней среди низкорожденных. Иначе бы мне пришлось вернуться и переродиться, лишившись шанса захватить этот край и властвовать им по праву.

Он занес клинок в сторону Адолина.

— Я сохраняю рассудок в целости, купаясь в крови Сияющих. Удостойся чести. Сегодня я позволю исполнить эту роль тебе.

Свечение внутри шлема будто бы разгорелось ярче.

— Я намерен получить от этого удовольствие.

С этими словами он рванулся вперед и атаковал широким взмахом осколочного клинка.

* * *

В глубинах Духовной реальности, под безглазым взором Бесформенной Шаллан переживала смерть за смертью, пока видения продолжали попытки ее уничтожить.

Она снова и снова видела, как гибнут ее наставники. Но… Узор. Узор сказал, что она фиксируется на том факте, что убивала своих учителей, но на деле это искажение. Это неправда.

Шаллан выпрямилась и смело посмотрела в глаза видениям.

И обнаружила, что они не причиняют боли.

Она знала, что не убьет Шута, Ясну или Навани. Некогда она приняла бы подобную ложь. В те времена она боялась и до некоторой степени ненавидела себя. До конца это не прошло, но она примирилась с Вуалью и приняла правду. Что значит нынешняя ложь в сравнении с этим?

«Мы обрели жизнь, которую любим, – твердо сказала Сияющая. – С людьми, которые любят нас».

Да. Да, Шаллан убивала, когда оказывалась вынуждена. Но не потому что была психопаткой. Она не боялась своих личностей. Она использовала их, чтобы справляться с трудностями. Они давали ей помощь и защиту. И потому, хоть видения и продолжались, она отринула ложь, что неизбежно причинит вред тем, кого любит. Признала ее тем, чем она и являлась.

Потому что она, Шаллан Давар, была экспертом в области лжи.

Вскоре ужасные видения стали блекнуть, сменившись обычной Духовной реальностью. Похоже, наблюдавшая за Шаллан тень переключила внимание на что-то другое. Девушка не сама остановила эти кошмарные видения, но она выстояла против них, и в этом заключалась великая победа. Вражде с Бесформенной следовало выбрать что-нибудь поновее, ведь последние несколько лет Шаллан тренировалась справляться именно с этим оттенком боли.

Когда видения прекратили накатывать с прежней агрессивностью, в сознании Шаллан возникло знакомое ощущение. Узор. Вскоре после этого текучий, изменчивый туман Духовной реальности поредел. Она вновь оказалась со своими двумя спренами на черной равнине, где ее ждали Рлайн и Ренарин – настоящие, насколько удавалось судить. Они бросились к ней.

— Шаллан? – окликнул Ренарин. – С тобой все хорошо?

— Сойдет. Где Глис и Туми?

— Прячутся внутри нас, – ответил Рлайн. – После недавних передвижений богов им страшно.

— Шаллан, мне нужно знать, что ты видела, – сказал Ренарин. – Думаю, все может быть важно, поскольку, как я понимаю, в видения встроены подсказки от Мишрам.

— Согласна, – поддержала Шаллан. – Подсказки я тоже высматривала. Ее темницу мы найдем не в каком-то месте, а в каком-то настроении. В ее настроении. А его она встраивает в наши видения.

— Мои друзья не оказали мне поддержки, – проговорил Рлайн. – Вот что видел я. Потом день, когда мой народ, слушатели, отказался от богов. И… Мишрам. В конце ее предали другие Претворенные, не придя ей на помощь, когда ее заточили. Ее бросили друзья и последователи.