Развод. Проданная демону - Евгения Медведская Страница 33

— Ты всегда так говоришь, — серьезно отвечает она. — А потом исчезаешь… Не исчезай, пожалуйста.

Кэйри перемещает чашку на стол. Удивительно проворно для единички. А потом прижимается ко мне.

От неожиданности я пропускаю удар сердца. Ее руки ласково обнимают меня.

— Дариан, — шепчет она. — Ты правда со мной?

Кошмар! Я не понимаю! Она считает, что я ей снюсь? Видит меня во снах и хочет быть рядом? Это что же получается? Она меня не забыла? Я остался в ее сердце? Она сказала, что я всегда так говорю!

Всегда?

Не мог я остаться в сердце, где меня не было. Это ясно, но во снах все же появляюсь. Решаюсь подыграть немного.

— Кэйри, милая, я с тобой.

— Правда? — она вдруг всхлипывает. — Обними меня, Дариан. Мне так холодно.

Ее слова заставляют меня дрожать. Чувства выворачиваются наизнанку.

Кэйри тянется ко мне. Я склоняюсь к ее пылающим губам, и она меня не отталкивает. Губы горячие и совсем сухие. Я понимаю, что она бредит. Брежу вместе с ней.

Когда Кэйри привлекает меня к себе, мое черное сердце обливается кровью. Я хочу, чтобы это не было игрой ее воображения. Хочу, чтобы она была в сознании и так ласкала меня по-настоящему.

Ее руки касаются моей обнаженной кожи, проникают под рубашку, гладят спину. Это сводит с ума, но я ничего не могу поделать. Не могу ласкать ее в ответ, потому что я жаден. Я боюсь, что возьму больше, чем она предлагает. Не хочу сноваделать больно и поступать как животное.

Просто позволяю ей все. Пусть гладит. Пусть трогает. Все, что мне можно — держаться, не наброситься, не воспользоваться беспомощностью.

Но поцелуи я допускаю. Я слишком мало целовал ее до этого. В ее сне компенсирую это с лихвой.

Я крайне редко обращаюсь к магии холода, но сейчас заставляю свою ладонь стать холодной. Кладу ей на лоб.

— Дариан, — стонет она.

Обнимаю ее, нежно касаюсь ладонями, обхватываю крыльями. Баюкаю.

Помогаю заснуть по-настоящему. Я клянусь себе, что узнаю какие именно силы в прошлом встали между нами. Обещаю, что попробую исправить то, что натворил.

— Дариан, не надо, — голос становится умоляющим.

Сон, похоже, меняется. Я из светлого видения ее первой любви превращаюсь в кошмар.

— Кэйри, я не обижу, — шепчу я ей. — Не трону.

Пусть в ее сне все пойдет иначе. Пусть изменится то, что произошло. Мне жаль, что я не в силах стереть даже недавнее прошлое.

Вижу, как по ее щеке течет одинокая горячая слеза. Вспоминаю, сколько таких сегодня было. Кэйри даже не могла смотреть на меня. Боялась пораниться о мою ухмылку.

— Все хорошо, девочка моя. Я рядом и не причиню тебе боли. Злился ужасно, но... Неважно… Теперь я не исчезну. Больше тебя не обижу.

Кэйри бьется в моих руках. Понимаю, что она не может успокоиться. Сейчас сон стал глубже, слова не доходят до сознания.

Не хочу, чтобы она мучалась так, осторожно трогаю плечи.

— Кэйри, это сон. Проснись.

Реальность тоже принесет ей боль — она увидит меня, вспомнит, что произошло. Но эта боль уже в прошлом — успела стать воспоминаниями. А та, которая во сне, ранит прямо сейчас. Не хочу, чтобы она испытывала это снова.

Глаза моей возлюбленной открываются, она смотрит на меня, не понимает, потом узнает. Пугается, сжимается, когда я протягиваю руку, чтобы снова накрыть холодной ладонью ее пылающий лоб.

Меня многие боятся. Я страшен, особенно в гневе. Опасен, потому что не человек. Но я не хочу видеть это в ее глазах.