Беглецы - Дарья Котова Страница 33

Судя по вытаращенным от страха глазам кузнеца и неприятному запаху, исходившему от него, человек оценил "демонический" образВорона.

— Я действительно всего лишь оборотень, — оскалился наемник. — Не демон. Но убиваю ничуть не хуже тварей Глубин. И если не хочешь в следующий раз, чтобы твою семью разорвали на куски, будь приветливее.

Ворон поднялся и кивнул Барсту. Не говоря ни слова, они направились к лесу. Ларон с Агнет увязались следом.

* * *

— Надеюсь, мне ничего не нужно говорить, — спустя полчаса молчаливого похода по ночному лесу обронил Ворон.

— Что ты желаешь услышать? — спокойно поинтересовался Ларон. — Извинения? Мне жаль, что все так получилось, но случись нам вновь оказаться в подобной ситуации, я бы вновь выступил против насилия.

— Если ты не заметил, я собирался всего лишь хорошенько припугнуть их. Кулаки мы с Барстом пустили в ход только после того, как нас чуть живьем не сожгли.

— Страх порождает ненависть. Ты не разорвешь круг, если будешь идти по нему.

— Я не собираюсь ничего менять и переубеждать людей. Если они желают верить в то, что все темные — чудовища, их дело. Но пусть тогда будут готовы к тому, что к ним будет зеркальное отношение… Надо было действительно их избить.

Эльф грустно вздохнул.

— Люди не виноваты в том, что вложили в их головы. Они видят лишь боль и ненависть. Они боятся. Ты пугаешь их еще больше вместо того, чтобы доказать обратное: не все темные — плохие.

— Я уже сказал, что не желаю ничего доказывать.

— Может быть, зря.

Теперь настал черед Ворона страдальчески вздыхать.

— Я наемник, а не воин Света, чтобы нести в души смертных истину.

— Сдается мне, что Орден с этим справляется плохо. Если кому и доказывать неопасность темных, так это самим темным.

— Оборотни испокон веков живут бок о бок с людьми, но тем до сих пор нужны доказательства… Это бред.

— Ларон прав, — встряла в разговор Агнет. — Люди боятся, потому что вчера на них напала стая ликанов, завтра в деревню придет колдун. Они не знают, что орк с оборотнем, заглянувшие сегодня, не хотят их убить, потому что они привыкли к тому, что их все хотят убить. Этот мир жесток, и все, кто выжил, давно огрубели. Ты сам это прекрасно демонстрируешь.

— Я наемник, девочка. Я видел жизнь. В ней нет места тем идеалам, которые вы с Лароном так истово проповедуете. Возможно, — обратился Ворон к эльфу, — в Рассветном Лесу все иначе. Но мы не в гостях усветлых эльфов, а люди живут именно по таким законам. Мы всего лишь подчиняемся им.

— Не мы такие, жизнь такая? — горько усмехнулась Агнет. — Плохое оправдание, ты ведь и сам понимаешь.

— Нормальное. И я не оправдываюсь, я пытаюсь донести до ваших светлых, но пустых головушек, что в следующий раз мы будем действовать так, как я говорю.

— Из этого не выйдет ничего хорошего, — предупредил Ларон.

— Из вашей миролюбивой затеи тоже ничего не вышло. Попробуем мою тактику. Вот увидишь, с людьми по-другому нельзя. Они жестоки.

— Они живут в ненависти. Им тяжело.

Внезапно Барст расхохотался, а когда успокоился, веско произнес:

— Тогда нам с Вороном тоже стоит, встречая людей, сразу кидаться на них. Уж на нас ненависти выливается достаточно.

Ларон заткнулся, и даже Агнет выглядела пристыженной. Она с удивлением посмотрела на Барста.

«Не ожидала, да, девочка? — мысленно усмехнулся Ворон, чувствуя на языке горечь. — Орк, а тоже не дурак. Так вы на нас смотрите — как будто я не знаю! Темные, светлые — какая разница? Поводы для ненависти мы всегда найдем. А ты еще слишком молода и глупа, не видела, как жестоки могут быть самые слабые из слабых. Надо уметь выпускать клыки, иначе тебя сожрут за ближайшим деревом. Но пока тебе везет — мы с Барстом вас прикрываем».