Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит Страница 33

Женевьева зарычала от ярости и заколотила кулаками по его спине. Но Роуин не сбавлял шага, направляясь к дому.

— Ты чертов дикарь! – сердито крикнула она. И почувствовала, как его плечи дрожат от смеха.

— Ты устанешь гораздо раньше, чем причинишь мне боль, проблема.

Она сжала зубы, сдерживая удары, – кровь прилила к голове и вызвала мигрень. А потом Женевьева сделала единственное, что пришло в голову: укусила его. За задницу.

Удивленный стон Роуина эхом разнесся в вечерней прохладе, но хватку он не ослабил.

10. Холодные ноги

20 марта

Я пишу это в комнате без зеркал – на случай, если вдруг расплачусь. Странная фраза, не окажись я в ловушке в очередном особняке дьявола. Сложно поверить, но похоже, этот дьявол еще тщеславнее моего знакомого – судя по явной одержимости зеркалами.

Я… в такой глубокой заднице.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я обещала Офелии, что начну в этой поездке новую жизнь. Что перестану ругаться как сапожник. Немного лицемерно, учитывая, сколь грязным стал ее собственный язык после долгого общения с Салемом.

А еще я обещала обуздать спонтанные порывы…

Боюсь, с тех пор, как я уехала из Нового Орлеана, стало только хуже.

В глубине души я виню его в том, что он отнял у меня всю радость, и безрассудство – единственное удовольствие, которое мне осталось. С другой стороны, я не могу вечно винить во всем его.

Просто эта ситуация – новый уровень дерьма даже для меня.

Я собираюсь выйти замуж. Да. Замуж. Через несколько дней после двадцать второго дня рождения. За мужчину, которого я знаю всего несколько часов и который ужасно меня раздражает.

Но он – не первый, за кого я пыталась выйти замуж и кого ненавидела. Остается только надеяться, что эта помолвка закончится лучше.

Офелия убьет меня. Если только удастся выбраться из этого дома живой.

Уверена, я уже говорила это раньше.

Целую,

Женевьева

— Готово, я передал распоряжения насчет платья, – сообщил Роуин, возвращаясь в гостиную. Она поспешно спрятала ручку между страниц дневника и засунула его в карман платья, в которое переоделась, выбросив испорченное в снегу.

Когда он принес ее обратно в дом, она отказалась отвечать на любые вопросы – его или Баррингтона – о том, чего бы ей хотелось для их нелепой фальшивой свадьбы. Севин с энтузиазмом попросил шоколадный фонтан, но его быстро отшили. И только когда Роуин упомянул, что Женевьева может заказать абсолютно любое платье, она оживилась. Чуть-чуть.

Хоть что-то приятное.

Когда Баррингтон и Севин ушли разбираться с последними деталями, Роуин предложил провести ей экскурсию по Энчантре.

— Зачем? – спросила она.

Он посмотрел на нее скучающим взглядом.

— Ты будешь благодарна, когда окажешься в ловушке между комнатами, не зная, где спрятаться.

— А ты не будешь прятаться со мной? Разве не в этом смысл происходящего? – возразила она.

— Представь себе, после клятв мы не окажемся пришиты друг к другу, – протянул он. – А значит, в какой-то момент можем разлучиться. И если один из нас умрет, умрет и второй – и основной риск лежит вовсе не на мне. Так почему бы тебе не сэкономить нам еще десяток минут и не пойти без споров?

Она фыркнула, встала с дивана в гостиной и побрела за ним, пытаясь придумать, чем бы ей хотелось заниматься еще меньше.

В список не вошла даже Фантазма.