Тысячи осеней. Том 1 - Мэн Сиши Страница 349

— А как же, – кивнул Ши У.

— Сейчас этому человеку угрожает опасность, – продолжал Шэнь Цяо. – Если остаться в стороне и позволить ему умереть, вслед пострадает немало невинных людей. Некоторые из них лишатся жизни, другие же станут бесприютными скитальцами. В таком случае стал бы ты спасать его?

Размышляя, мальчик нахмурился. Подобный вопрос был явно чересчур сложен для ребенка его лет. До сих пор самым трагичным и жестоким, что он пережил за всю свою жизнь, была смерть Чжу Лэнцюаня и Чу И.

Поглядев, как он силится ответить хоть что-нибудь, Шэнь Цяо не удержался и издал смешок. На самом деле он уже принял решение – так к чему мучить ребенка трудными этическими вопросами?

Проницательный Ши У догадался, что он замыслил, и, вскинув голову, спросил:

— Учитель, вы хотите спасти того человека? Это из-за него вы чуть не погибли?

Шэнь Цяо кивнул и ответил без утайки:

— Все так.

— Разве такой злодей с волчьим сердцем и собачьими легкими заслуживает, чтобы его спасали?! – возмутился ученик.

Шэнь Цяо покачал головой.

— Нет у него волчьего сердца, поскольку он бессердечен. Он одинаково равнодушен и холоден ко всем, благосклонности от него не дождешься. Когда-то я этого не понимал и думал, что однажды лед его равнодушия и жестокости растает. В свое время я посчитал его другом, надеясь, что и он посчитает меня другом в ответ.

— И он не посчитал? Как можно, если вы назвали его другом?! Разве не следует отвечать тем же?

— Необязательно, – грустно улыбнулся Шэнь Цяо. – В этом мире часто бывает так, что, отдавая, ты ничего не обретаешь взамен. Необходимо сразу это понимать, а иначе самообман принесет только боль.

Отчего-то Ши У чувствовал, что учитель вкладывал в эти слова и улыбку особый смысл, но какой – мальчик догадаться не мог. Он и сами-то речи Шэнь Цяо понимал с трудом, не догадываясь, какая за ними может стоять подоплека.

— Значит, вы хотите спуститься с горы и спасти его?

Шэнь Цяо ответил далеко не сразу:

— Да.

— Тогда я пойду с вами! – без тени сомнения выпалил Ши У.

И это было последнее, что он сказал, прежде чем лишиться чувств.

* * *

Принимая из рук Шэнь Цяо спящего Ши У (мальчику прожали «точку сна»), Чжао Чиин со вздохом спросила:

— Отчего вы так поступаете?

— Сколь бы тяжким ни было расставание, сейчас оно необходимо, – просто ответил Шэнь Цяо. – Он еще совсем юн, а я иду навстречу бесчисленным опасностям и не могу взять его с собой. Проснувшись, он поймет меня. Поручаю Ши У вашим заботам, глава Чжао, и благодарю вас за все.

Сказав так, он сложил руки перед собой и низко поклонился.

Но Чжао Чиин его ответ не удовлетворил:

— Если монах Шэнь знает, что на горе обитает тигр, так зачем он стремится туда? Юйвэнь Юн может и не оказаться просвещенным государем, которого все ждут. К чему эти тревоги? Как бы ни переменилось положение дел в Поднебесной, какое это имеет отношение к нам, мастерам боевых искусств? Если останетесь у нас и сосредоточитесь на совершенствовании, прорыва не придется долго ждать: с «сердце меча» вы легко шагнете на ступень «духа меча».

Шэнь Цяо на ее справедливое замечание лишь горько усмехнулся.

— В мире всегда есть то, что совершить невозможно, однако надобно. Сомневаюсь, что исход будет таким, как я ожидаю, но, покуда есть надежда, пусть даже призрачная, я не смею отступить. Быть может, я слишком наивен. Иной и вовсе назовет меня простаком.