Призрачная кровь - Елена Шатилова Страница 35

— Поскорей бы занятия с учителем, так хочется хоть немного научиться лечить, — я лукавила, просто мне надо было хоть какое-то оправдание для реального воздействия на больного, а не простое вливание силы, да и Елизавету Алексеевну отвлечь от неприятных дум.

— Похвально твоё рвение к учёбе, деточка, — сказав это, женщина глубоко вздохнула, а я слышала облегчение, казалось, я услышала её мысли… «наконец-то у нас будет свой целитель».

— Я только дома почувствовала себя полноценной и хочу наверстать всё упущенное, — мне придётся ползти с самого низа, но я сделаю всё, чтоб хотя бы приблизится к себе прошлой.

Мы поднялись на третий этаж.

Мне не с чем было сравнить, я, до этого, никогда не была в заброшенных помещениях, но сейчас мозг охарактеризовал чувства именно так: здесь не пахло жизнью, хоть и не было затхлости. Воздух буквально звенел пустотой, которой нет этажами ниже, там он плотный, обволакивающий, умиротворяющий, можно сказать. Возможно, мой настрой сыграл, а может так и есть.

Правое крыло этажа было погружено в темноту, а вот левое отгорожено ещё одной дверью. Тётушка погремела ключами и открыла её. Пахнуло чем-то приятным и слегка знакомым, — благовония, заключила я. Глубоко вздохнула.

— Ладан, — пояснила тётя. — Очень помогает, Поля хорошо спит после того, как окуривают комнату.

Я была в церкви всего пару раз за свою жизнь, поэтому не сразу поняла, что это. Настина память на эту тему совсем молчала, священников в институте она не видела. Не стала больше ничего расспрашивать у тётки.

В коридоре было слабое освещение, такое, чтоб только на стены не наткнуться. Несколько дверей, одна чуть приоткрыта, пропуская тонкую полоску тёплого света.

Небольшая комната, тусклый свет, напоминающий свечной, а нет, реально горит свеча. У одной стены стоит кроватка, рядом в кресле прикорнула служанка.

Она тут же подскочила, как только мы вошли, и ничего не сказав, поклонилась. Эту девушку я не видела в доме, возможно, она здесь находится безвылазно.

— Выйди, — прошептала я и показала на дверь.

Служанка не сдвинулась с места и перевела непонимающий взгляд на Елизавету Алексеевну, та мотнула головой в сторону двери, мол, иди.

Девушка тут же вышла. А я тихо подошла к кровати. Освещение было тусклым, но увидеть девочку это не мешало. Огромная несуразная голова, неправильную форму которой не скрывал чепчик с обилием рюш, уродство только подчёркивало субтильное маленькое тело, которое утонула под одеяльцем.

Полина спала, периодически вздрагивая.

Мда-а…

Я положила ей руку на голову, девочка тут же проснулась и открыв глаза, стала водить зрачками из стороны в стороны, словно слепая, но я чувствовала, что она меня видит, просто не способна сконцентрировать взгляд — очень тяжёлое повреждение мозга. Даже не заглядывая внутрь, я чувствовала рукой кривизну черепа. Это или тяжёлая родовая травма, или было хирургическое вмешательство. Жуть, конечно… как же здесь всё примитивно. Если аристократы в таком положении, то бедные слои совсем в бедственном и лечатся, небось, у знахарок.

Пустив успокаивающую волну, я убрала рука, Полина почти сразу закрыла глаза.

Я сразу пошла на выход, тётка поковыляла за мной.

Теперь у меня есть стимул. Хотя бы ради памяти Насти, я должна достичь чего-то и решить эту проблему. Как это сделать в теле девушки, я пока не знаю. Даже если я сейчас обращусь, к тому же Рокотову, и расскажу про магическую формулу, то ничем хорошим это не закончится. Возможно, они и поверят, и даже проверят действие, но моя спокойная, а верней, вольная жизнь на этом закончится. Упекут в такое место, что злосчастный институт покажется курортом.