Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 35

— Я как-то… завис, что ли. Вроде и понимаешь, а принять никак не получается. И такая тоска, что… я тот год почти и не помню. Даже больше, чем год, если так-то… туман. Мне говорят. Я делаю. А что делаю. Для чего. И где? Какая разница? Тебя ведь нет, а остальные…

Настасья всегда умела слушать. И сейчас гладит по волосам, утешая, хотя с чего бы. Это она умерла. А он вот жив. И плачется, жалуется на жизнь.

— А там… отходить начал. Соображать… и толку? Замазан ведь по самое не балуй… и куда? Как соваться? Они словно почуяли. Меня в город выпускать перестали. Хотя я и не особо стремился. Здесь жильё неплохое. Мне… впрочем, ерунда это всё. Скажи, Насть, что мне делать? А? вот сейчас? Я могу, наверное… диверсию не устрою, всё же умения не те. И знания тоже не те. Но что-то же могу?

— Я в тебя верю…

Ещё бы ему самому в себя поверить.

— Я трус.

— Трус, — согласилась Настасья.

— И сволочь, если в этом всём участвовал. Ничего ведь не пытался сделать…

— А врать ты так и не научился.

— Но…

Она поцеловала его. Нежно, прощаясь.

— Не уходи, — Витюгин поймал её за руки. — Пожалуйста, не бросай меня… пожалуйста.

— Мы встретимся, — Настасья коснулась лица и от её пальцев стало горячо. — Обязательно… я буду ждать. Даже если вечность.

Он открыл глаза, ничуть не удивившись, что даже наяву продолжает ощущать её прикосновение. Бухало в груди сердце. Во рту пересохло. А ещё… ещё не отпускало чувство, что сон — это не совсем сон.

— Витюгин! — дверь распахнулась. — Ты тут?

— Чего… — он с трудом сел. Голова тотчас разорвалась болью, и та была столь сильной, что его скрутило, вывернуло на ковёр. — Что за…

— Живой, — крикнул Пешняков. — Так, давай… опирайся. И пошли, потихоньку…

— Что тут…

— А кто его знает, что тут… мы приехали, а тут… небось, умники опять где-то что-то недокрутили и накрыло…

Умники?

О да, умники… отчёты шли по внутренней сети, которую Витюгин сам и настраивал. И отчёты он поглядывал, и записи там, где поле позволяло камерам худо-бедно работать. И отправлял дальше. И копию зачем-то оставлял. Тогда ещё не понимая, зачем.

Просто вот. По привычке.

Работа…

Работа-работа…

Снаружи приплясывал рыжий Владик, которого взяли полгода тому, якобы в помощь, но скорее всего смену готовили. Владик был молод и голоден, и хотел красивой жизни, которую ему обещали. Вот только пока он не настолько увяз, чтобы допускать его к местным секретам.

Дело времени.

— Охренеть… ну у тебя и видон, — Владик подставил плечо. — У тебя кровь идёт!

— Да? — Витюгин потрогал нос. И вправду кровил. — Ничего. Это… не помню ничего.

— Ха, никто ничего не помнит. Пошли к доктору.

— Да нет. Сейчас перестанет.

— Всех велено. Ты это…

— Погоди, — Витюгин запнулся и едва устоял на ногах. — Сейчас. Продышусь… сидел… смотрел… камеры писали. На третьем участке… пошла… рябь пошла… сбой.

— На третьем? — рядом с Владиком возник Вахряков, ещё более злой, чем обычно. Вообще Витюгин вдруг подумал, что никогда-то не видел Вахрякова не то, чтобы радостным, но даже спокойным. И теперь тот щурился, вглядываясь в глаза, будто пытаясь высмотреть что-то этакое…

— На третьем. Сперва. Потом… внутренние… голова, извините, болит. Я вдруг… я не хотел, а потом уснул. Не знаю, почему… и вот… я…

В голове зашумело и, кажется, Витюгин отключился, если перед глазами вдруг появились начищенные ботинки.