Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Фирсанова Страница 352

Потом сказители завели очередную историю. На сей раз о ветреной леди Годе, обожавшей разъезжать на лошади нагишом, и ее многочисленных любовниках…

Через полчаса, когда дождь чуть стих, принц Кальм начал нетерпеливо ерзать на мягком диванчике и наконец, не выдержав, дернул шнур звонка. Карета остановилась.

— В чем дело? – недовольно бросил Алентис.

— Срать хочу! – возвышенно рявкнул прекрасный принц и пулей вылетел из кареты в ближайшие заросли у дороги.

Желудок принца так и не успел окончательно прийти в норму после приема отвара стеглии.

«Интересно, он тоже ел тот чудный омлет? – злорадно хихикнула про себя Элия. – Опасно употреблять так много незнакомой пищи сразу».

Алентис собрался было поразмять ноги, но, отдернув штору, увидел безбрежные просторы великой грязи и отказался от своего намерения.

В скорбном молчании спутники дожидались возвращения Кальма с ответственного мероприятия. Наконец принц осчастливил их своим появлением. Дав кучеру отмашку двигаться дальше, он запрыгнул в карету, оставляя за собой ошметки липкой грязи. К счастью, магический пол кареты предусматривал ликвидацию и такой беды. Грязь плавно впиталась в пол, и тот вновь засиял первозданной чистотой. Теперь золотистую гармонию порядка нарушали только сапоги Кальма, превратившиеся из черных в серо-коричневые с зелеными вкраплениями приставших к ним листьев. Алентис лишь дернулся, спасая свою обувь от соседства с братом, и закатил глаза, уже устав реагировать на очевидный факт: Кальм как был свиньей, так ею навсегда и останется.

Между тем вышеназванное животное, удовлетворив естественные потребности организма, развалилось на диване, откинувшись на его мягкую спинку, и немного поерзало для достижения максимального комфорта.

Ох, лучше бы Кальм этого не делал…

Раздался еле слышный подозрительный хруст, и воздух наполнился ужасающей вонью. Дышать стало совершенно невозможно. Едва успев остановить карету, все спешно попытались покинуть ее. Алентис и Кальм выскочили первыми и оказались по колено в огромной луже, точно посередине которой затормозила карета, и тут же принялись перебрехиваться. Отис, закрыв нос платком, сделал знак даме вылезать первой. Джей, опередив сестру, проворно поднял отвороты сапог, спрыгнул в грязь и протянул к Элии руки. Принцесса скользнула к нему в объятия. Нежные ручки девушки обвили шею брата. Бережно, но крепко держа драгоценную ношу, мужчина отодвинулся, давая возможность советнику выбраться следом. Тот спрыгнул в роскошную лужу последним, как капитан с тонущего корабля.

Отдышавшись, Отис заорал:

— Кальм, идиот, как тебя угораздило притащить в штанах клопа-вонючку?!

— Шутка, советник! – процедил Кальм и, сам скорчившись от отвратительного запаха, настолько быстро, насколько это было возможно, побрел, преодолевая сопротивление воды и грязи, к следующей карете, в которой ехала часть его гардероба.

На почтительном расстоянии от принца – чтобы не достал аромат – двигались остальные беженцы, пытаясь покинуть пределы грязного «озера». Оно, вероятно, решило, что лужей именоваться куда почетней, и коварно расположилось посреди дороги, чтобы топить неопытных путешественников.

Стража и слуги, так и не выяснившие для себя причину второй за последние несколько минут остановки, но привыкшие повиноваться причудам хозяев, с любопытством глазели на происходящее, но вмешиваться не решались. Эскорт пока придержал коней.