Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений - Юлия Фирсанова Страница 366

Погруженный в мрачные раздумья Джей механически жевал. Несмотря на это «ладно», он по-прежнему чувствовал себя виноватым.

Через некоторое время принц – моральные терзания моральными терзаниями, а дело делом – спросил:

— Что после ужина?

— Если король не послал за нами до сих пор, значит, и не пришлет – ногу лечит. Так что устроим себе экскурсию по дворцу. Есть возражения?

Принцесса заложила ногу на ногу и взяла из вазы сочный персик. На очередной ее длинной узкой юбке разрез был до середины бедра…

— Нет, – поспешил заверить Джей, отводя глаза и с трудом собирая последние крохи терпения, прекрасно понимая, что теперь сестра уже намеренно провоцирует его в отместку за грубость.

Лихорадочно дожевывая ужин, принц шутливо, пытаясь разрядить обстановку, спросил:

— Если мы не торопимся, может, я сначала помоюсь? Всю дорогу мечтал о ванне! Эти грязные домогательства Отиса… У меня от него все тело чешется.

— Вшей да блох у советника точно нет, потерпишь, – хмыкнула принцесса. – Кто не успел, тот опоздал! Не со мной же тебе было купаться!

В Лоуленде совместное купание родственников было обычаем широко распространенным. Но принцесса придерживалась этой традиции только тогда, когда дело касалось крупных водоемов (озер, рек, океана). Свою ванну богиня с конкурентами не делила, предпочитая плескаться в одиночестве.

— Ладно, потом помоюсь, – с жалобным вздохом заключил мужчина, жалея о нереализованных возможностях, и тоже утешился персиком…

Изгнанные со двора замка в свои покои принцы Альвиона едва успели помыться с дороги и переодеться, как появились пажи с сообщением, что их срочно желает видеть ее величество. Первым и очень сильным стремлением обоих наследников престола было послать драгоценную мамочку по известному всем адресу, но, подавив искушение, они все-таки решили поспешить и явиться на ее зов. В противном случае вздорная баба точно превратила бы их молодую жизнь в ад, жалуясь при каждом последующем визите на невнимание и черствость отпрысков, ни капельки не любящих ее. А деньги бывали нужны так часто…

В итоге принцы столкнулись у дверей апартаментов ее величества, переглянулись с некоторым сочувствием, в последний раз глубоко вздохнули и вошли.

Невзрачная служаночка проводила их в гостиную, где в окружении двух опахальщиц с веерами (госпожа постоянно жаловалась на жару) и чтицы (госпожа постоянно жаловалась на слабеющее зрение и скуку) на огромном диване с маленькой спинкой возлежала королева.

Когда-то, как свидетельствовали очевидцы и придворные портреты, это была очень красивая женщина, но постоянное недовольство своим положением и фантастическая неумеренность в еде наложили на лицо определенный отпечаток. Оно стало таким же брюзгливым и жалобным, как у страдающего явным ожирением мопса, которого поглаживала королева.

— Позвольте засвидетельствовать вам мое почтение, мама, – с элегантным поклоном обратился к ней Алентис.

— Здравствуй, матушка, – брякнул Кальм.

— Вам следовало бы сразу прийти поздороваться со мной, – обвинительно заявила королева.

— Да, мама, – вздохнули принцы.

— Вы заставили меня волноваться и ждать. Мало ли что могло случиться с вами в дороге!

— Да, мама, – повторили принцы.

— Отцу не стоило отправлять вас в эту поездку.

— Да, мама, – автоматически ответили принцы.