Чудовища на Полынной улице - Ольга Болдырева,Анна Сешт,Татьяна Ван,Ксения Левонесова,Анна Кавалли,Олег Крамер,Софа Вернер,Виктория В. Павлова,Мария Воробьи,Екатерина Стрингель Страница 37

— В этом весь смысл. Ты молился искренне и искренне желал помощи, но, кажется, почти на нее не рассчитывал. Танец плача. Вот что у тебя вышло. Поэтому расскажи: чего ты хочешь? Или от чего страдаешь?

Ее спокойствие и мудрость, звенящие в словах, смягчили мое сердце. Я даже забыл, что еще пару минут назад до изнеможения выкручивал руки и тело, пытаясь создать идеальное искусство. Да что там танец! Казалось, не было и гадания в храме Лежащего Будды. Не было ничего, что хоть как-то могло вывести меня из равновесия, расстроить. Даже ледяного и не совсем доброго взгляда Нанг-Тахиан.

— Человек без надежды – это пустой человек, – не дождавшись ответа, продолжила Нанг-Тахиан. – Сейчас ты теряешь ее. Это страшно.

С чего начать рассказ? Я не знал.

Со смерти отца? Слишком поздно. Все началось раньше, как и говорила мама.

Задумавшись, я сел на землю и прислонился к ближайшему дереву, через футболку ощущая его неровные и жесткие выступы. Хотелось прижаться к коре со всей силы, чтобы она впилась в кожу и вызвала еще более яркие эмоции. Возможно, Нанг-Тахиан была права. Я терял надежду. Но в то же время заполнял образовавшуюся пустоту ненавистью к себе.

— С первых дней жизни мне сопутствовала удача…

Нанг-Тахиан продолжала стоять, поэтому рассказывал я о себе, глядя не на нее, а в сторону, на природу. Говорил я долго и сразу обо всем. Старался вспомнить даже незначительные моменты. Где-то сбивался, смешивал события разных годов в один. До девяти лет я специально ничего не запоминал, поэтому путался. Наверное, как и любой другой ребенок. Одна из прелестей детства – ты просто живешь. Искренне и не пытаясь кому-то угодить, даже если этот кто-то – ты сам.

Но вот все последующее я помнил лучше. Каждую травму, каждую неловкую ситуацию, каждый промах. Это было словно вытатуировано на моей коже. Не ошибиться.

Когда я закончил рассказ и поднял взгляд на Нанг-Тахиан, меня на миг поразило выражение ее лица. Безэмоциональное и неживое. Она смотрела так, будто для нее все услышанное – не неожиданность, а что-то привычное и знакомое. «А ты ждал, что она расплачется? Скривится от горя?» – ухмылка коснулась моих губ и тут же исчезла.

— Вот. И пришла ты как раз в тот момент, когда я танцевал от отчаяния, – добавил я. – Теперь ты знаешь обо мне больше моей мамы.

Между нами повисло молчание. Что говорить дальше, я не представлял. Нанг-Тахиан тоже не стремилась поддержать диалог. Казалось, ей понравилось слушать и она хотела продолжения, хотя его и не существовало. А может, просто думала, что сказать.

— Я не смогу тебе помочь, – наконец произнесла Нанг-Тахиан, а следом воскликнула: – Я не смогу спасти тебя от неудач! Это судьба!

— Но п-почему? – мой голос дрогнул. Не заметив сострадания пару минут назад, я никак не ожидал, что Нанг-Тахиан вдруг станет такой эмоциональной. – Я же хорошо станцевал, как ты говоришь. Я долго и упорно трудился, чтобы научиться этому. И буду работать дальше!

— Изменить предсказание палочек сиамси невозможно.

— Но…

— Прости. Здесь я бессильна.

— Да все нормально. Если честно, уже и не надеялся на что-то, – с наигранной беззаботностью ответил я и в подтверждение слов махнул рукой. Движение отозвалось резкой болью. – Черт, черт, черт!

Я совсем не замечал, в каком состоянии нахожусь. Рассказ о прошлом и надежды на спасение притупили боль, уже давно сковавшую тело. Поврежденные мышцы, разогретые танцем, наконец окончательно застыли.