Дом Вечности - Мара Вульф Страница 37

Молодому жеребцу не нравятся незнакомцы, и только я могу заходить в его гнездо. Икар ворчливо выпускает из ноздрей горячий воздух. Калипсо резко фыркает в ответ, словно упрекая его. Иногда мне кажется, что пегасы понимают каждое наше слово. Несмотря на увещевания своей матери, Икар отступает назад, прижимаясь задом к стене, а головой – ко мне. Я едва сдерживаю улыбку. Хоть кто-то на моей стороне.

Аттикус опускает руку.

— Он всегда тебя любил. – Значит, он все-таки заметил это.

— И тебя тоже, – говорю я. – Он сильно переживал, когда ты ушел. И, кажется, все еще обижен.

— Будь он тогда старше, я бы забрал его с собой, – медленно произносит Аттикус. Он вроде бы общается со мной, но смотрит исключительно на Икара.

— Ты пришел сюда, чтобы начать его тренировать? – спрашиваю я. Любая причина лучше, чем если бы он пришел сюда ради Эмбер. Хотя одно другому не мешает.

— В том числе, – уклончиво отвечает он. Его волосы растрепаны сильнее, чем во время ужина, а под глазами залегли тени. Он выглядит измученным или же просто делает вид. Когда-то я верила каждому его слову, жалела его из-за того, что у него нет семьи. Какой же я была наивной!

Аттикус глубоко вздыхает, будто ему нужно собраться с духом, чтобы произнести следующие слова:

— Я буду сам заниматься его воспитанием.

Звучит вовсе не как просьба. Скорее как приговор. Я знала, что рано или поздно это случится. Но от этого не легче. Это похоже на удар кулаком в живот.

— Он всегда принадлежал тебе, – спокойно говорю я, стараясь сохранить лицо.

Икар потерся головой о мое плечо. Я зарываюсь лицом в его теплую шею. Шерсть у него тоже мягче, чем у Калипсо.

— Но мы все равно будем видеться каждый день, – шепчу ему.

— Тебе пора уходить. Время отбоя, – резким тоном говорит Аттикус. – Я благодарен, что ты позаботилась о нем, но, как ты правильно заметила, он всегда принадлежал мне.

— Я никогда и не забывала этого, – тихо отвечаю я. – Он больше любит морковку, а не яблоки, – быстро добавляю я. – А если он ведет себя особенно хорошо, можно дать ему персик. Он любит фрукты, но ему не очень нравится сахар.

Аттикус прищуривает глаза:

— Я сам все выясню.

— Конечно, – спокойно соглашаюсь я. В последний раз провожу ладонью по груди Икара, мимоходом касаюсь Калипсо, а потом направляюсь к выходу.

— Эйвери, – окликает он меня, когда я почти дохожу до лифтов.

Я разворачиваюсь. Впервые за три года мы остались один на один. Скажет ли он мне правду о том, что случилось тогда? Или я должна сама потребовать объяснений?

— Тренировки начинаются через четыре дня, – продолжает он. – Если решишь отказаться… можешь больше не приходить в гнездо. И забудь о полетах с Калипсо. – Он делает короткую паузу. – Эмбер права. Тебе стоит сосредоточиться на своей истинной задаче.

Кровь закипает в моих жилах.

— Почему ты на самом деле захотел меня тренировать? – Я возвращаюсь быстрым шагом и встаю прямо перед ним.

Он пожимает плечами:

— Из чистой сентиментальности. Я с трепетом вспоминаю время, проведенное вместе с тобой. Когда приехал сюда, то чувствовал себя совсем одиноким. Ты была рядом. Заботилась обо мне.

Заботилась? Он только сильнее усугубляет ситуацию. Я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь, показательно оскалив зубы.

— Мне тебя было жаль, – говорю я.