Проказник - Андрей Белянин Страница 38

…Когда глупышка Мэри наконец-то полной ложкой нахлебалась самых печальных страниц истории Изумрудного острова, ее глаза переполнились слезами и она в открытую рыдала, наверное, минут пятнадцать, если не больше.

Как выходит по их школьной программе, в России принято изучать лишь геноцид евреев, потому что иначе ты грязный антисемит. А геноцид тех же индейцев, ирландцев, айнов, цыган или армян таким уж серьезным преступлением не считается. Да, мне тоже это кажется странным, но ладно…

Пока идут осенние каникулы, а они только начались, моя Светлая Госпожа обречена сидеть дома. Ну, вроде как мачеха считает, что дни, свободные от учебы, нужно проводить в кругу семьи. Так что даже обычные прогулки дальше забора не очень одобряются. Что фактически ставит их под запрет.

— А если ты выйдешь на прогулку, тебя свалят отравленной стрелой или поймают и закуют в кандалы?

— Нет. – Мэри отревелась, вытерла красный нос и глухо пояснила: – Они доложат папе, он огорчится, будет звонить, мне придется оправдываться, ой, да фу-у… Чего я там не видела на улице?

Пресвятая Бригитта, допустим, девочка видела все, а я? Я-то вроде бы невольный гость в этом городе, и мне, как туристу, было бы многое интересно посмотреть. Вот в том же смартфоне говорилось, что в Нижнем Новгороде прекрасный Кремль: красные стены, высокие зубцы, деревянные крыши и пеший маршрут почти по всему периметру, а в каждой из крепостных башен есть свой маленький музей.

Вот я люблю такие походы, а вы? Еще там были указаны картинная галерея и старинная улица с рядом исторических памятников архитектуры. Спуск вниз к набережной, вид на слияние Волги и Оки, а после пересечения моста – шикарное здание той самой Нижегородской ярмарки, о которой говорила сестра Елизавета. Как все это может не быть интересным?

Ну и самое главное, на протяжении пути есть как минимум с десяток пабов! Американских, русских, скандинавских, даже, дьявол их побери, британских! Там точно есть «Гиннесс», «Килкенни» и все сорта моего любимого виски!

Так какого лысого Балора, одноглазого короля всех нечистых, мы все еще торчим дома?

— Я тебя спрашиваю!

— Извини, Мак, что-то отвлеклась, – опустила голову Мэри, которая реально запарилась с очередной уборкой после позорного бегства репетитора. – Теперь я понимаю, почему ты так со мной и с Антоном Витальевичем… Но мне все равно придется учить инглиш в школе.

— Ты можешь отказаться в знак протеста и поддержки свободы Ирландии!

— У нас такое не прокатит. Папу с мачехой вызовут к классной, потом на родительский комитет, к директору, начнут разборки, еще и на второй год оставить могут.

— Зато ты выразишь свою гражданскую позицию!

— И что, потом вообще из школы не вылезу? Короче, прости, но я пас… – Она повела плечами. – Школа есть школа, одиннадцать лет – отдай и не греши. То есть отсижу, но выйду.

Подумав, я махнул рукой. В конце концов, больше половины ирландцев конца девятнадцатого – начала двадцатого века говорили исключительно на английском. Так проще было получить образование и двигаться по жизни дальше. С чего уж я так напустился на эту бедную русскую девчонку – даже сам не знаю. Тем более что я-то сам чешу на бритише покруче многих лондонцев…

— Ладно, если что, помогу. Но этого репетитора даже на порог не пущу!