Немезида ночного ангела - Брент Уикс Страница 4

Дело в другом – просто если бы я охотился на самого себя, то поставил бы здесь главную ловушку.

Вторая большая ловушка сейчас осталась наверху, в стенах усадьбы и над ними. В воздухе висит магический силок, который поставили по меньшей мере три разных мага. Двое проделали свою работу тонко, почти незаметно. А третьим был маг огня.

Творить незаметные чары маги огня почти не умеют.

Не знаю, что делают те незримые крюки, рычаги и переключатели, которые парят над стенами – сам-то я не маг, – но было бы глупо сунуться в замеченный медвежий капкан, просто чтобы проверить, как он работает.

«Мяч», – вдруг доходит до меня.

«На мяч были наложены чары, верно? – спрашиваю я ка'кари. – Почему ты не сказал мне об этом?»

~– Ты уже большой мальчик, Кайлар. Я не стану все тебе разжевывать…~

Вот что любопытного было в том мяче, помимо того, что такая игрушка выглядела слишком дорогой для уличного парнишки. Мяч и был сигнальным огнем часового. Скорее всего, завидев меня, он должен был перекинуть его через стену.

Я пробираюсь через тесный туннель споро, но осторожно. Затем останавливаюсь у выхода – он скрыт в тени большой каменной глыбы, приваленной к стене дворовой пристройки, и зарос высокой травой. Взрослому человеку через эту дыру не пролезть, она слишком узкая. Даже мальчишка едва протиснулся.

Хорошо. Значит, туннель – это никакой не тайный ход из усадьбы. А лорд Рефа'им, возможно, даже не знает о его существовании.

Но есть и плохие новости: про дыру знают дворовые собаки, и каждая сочла своим долгом пометить здесь территорию и нагадить.

Я слышу далекие удары в дверь, затем голос мальчика; он говорит громко, даже кричит.

Мне нужно спешить.

Я голыми руками раскапываю землю, чтобы сделать проем шире. Ка'кари мог бы помочь мне с этим, но он молчит, а я не стану его умолять. Еще ка'кари мог бы чарами приглушить вонь свежего собачьего дерьма, в которое мальчик сначала наступил, а затем, пробираясь по туннелю, всюду размазал. Но он не делает и этого.

Ну почему работа всегда заводит меня то в канализацию, то на отвесные скалы высотой в тысячу шагов? Почему мне ни разу не довелось побывать на увеселительной морской прогулке, в окружении красавиц, где наливали бы дорогую выпивку и играли камерную музыку?

Я вылезаю и осторожно обхожу собачьи кучки. Мое тело не источает никаких запахов, но какой от этого прок, если от меня будет разить тем, во что я наступил. Учитель всегда твердил, что именно такие мелкие промахи и губят мокрушников.

Впрочем, он остерегался и больших промахов. И средних. А половина его опасений вообще казались мне выдуманными.

В нашем горьком промысле легко стать параноиком.

Я скольжу от одной тени к другой, удаляясь от выхода из туннеля. Подумываю о том, чтобы вскарабкаться на крышу низенькой пристройки, но, решив, что кто-нибудь заметит мой силуэт, остаюсь на земле и быстро достаю из заплечного мешка лук. Я упираю нижнее плечо в землю, сдвигаю петлю тетивы на пропилы, встаю между луком и тетивой, сгибаю лук и накидываю вторую петлю на верхнее плечо. Нащупываю стрелы, затем достаю одну, с широким, плоским двушипным наконечником, и кладу ее на тетиву.

Попасть в мальчишку нетрудно. Он всего в двадцати шагах от меня и только что прекратил колотить в дверь, поскольку к нему с криками и обнаженными клинками выбежали наемники. Неуклюже придерживая свой драгоценный мячик под мышкой, мальчик поднимает руки, показывая, что он сдается.