Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 40

— Барыня велела корня вареного принести! — затараторила первая, румяная с мороза. — Да чтоб сладкого, как вчера! И чтоб горячего, а то барыня гневаться изволят!

Марина встала к печи, на ходу завязывая волосы узлом.

Сварить два литра «Суррогата» — не проблема. Проблема — логистика.

— Туески у вас свои? — спросила она.

— Свои, свои, матушка. С крышечками.

Марина перелила густую, пахнущую корицей жижу.

— С вас… два алтына.

Девки переглянулись, но деньги отдали (видимо, хозяйки дали с запасом).

Марина выдохнула, ссыпая серебряные «чешуйки» в карман. Маржинальность радует — себестоимость корня ноль (сорняк), а продаем по цене меда.

Но не успела она закрыть засов, как в дверь снова постучали.

Вошли две купчихи. Не такие знатные, как Домна, попроще. В лисьих шубах, но лица не так густо набелены. Второй эшелон городской элиты.

— Слышали, тут лечат? — спросила одна, опасливо озираясь на пучки трав. — И сладко кормят? Тоска меня гложет, вдова, сердце щемит. Спасай.

— Проходите, — Марина указала на лавку в Красном углу.

Купчихи сели, заняв собой и своими шубами всё пространство. Они были объемными, как стога сена.

Марина сварила две порции. Налила в глиняные кружки (хозяйские, старые).

Осталось две чистые тары.

Дверь скрипнула в третий раз.

Зашел приказчик — молодой парень с бегающими глазами, явно сбежавший со службы.

— А мне бы тоже… того… боярского. Попробовать.

Следом заглянула соседка с пустым жбаном.

И тут Марина поняла: Collapso.

Сажать некуда. Лавка одна, и она занята необъятными задами купчих.

Посуды нет. Две кружки у клиенток. Две — грязные в лохани (вода остыла, жирные сливки холодной водой не отмыть, нужно греть, а это время).

Остались только деревянные миски для щей и ночной горшок (шутка, но близкая к истине).

Налить приказчику в мискудля похлебки? Позор, потеря репутации.

Сказать «ждите полчаса»? Уйдут и разнесут, что сервис — дрянь, а хозяйка — копуша.

Марина приняла единственно верное решение. Стоп-кран.

— Люди добрые! — громко объявила она, вытирая руки передником. — Лавка закрывается!

— Как закрывается? — возмутился приказчик. — Я ж только вошел!

— Вода вышла! — соврала Марина не моргнув глазом. — Колодезная, особая закончилась. Новую наносить надо и заговорить. Приходите к вечерне!

Она, несмотря на возмущенный гул, выпроводила приказчика и соседку. Купчих, так и быть, оставила допивать, но смотрела на них так выразительно и начала так агрессивно греметь ухватами, что те поперхнулись последним глотком и быстро ретировались.

Как только дверь за ними закрылась, Марина схватила Дуняшу за рукав.

— Аврал, Дуня. Мы растем быстрее, чем я думала. Это кризис масштабирования.

Она схватила метлу и выставила её поперек двери ручкой вниз — древний, понятный всем знак: «Хозяев нет, не входить».

— Дуняша, слушай боевую задачу. Идешь на задний двор. Там чурбаки еловые лежат, что мужики не докололи. Тащишь сюда. Четыре штуки. И доски широкие.

— Зачем, матушка? — округлила глаза Дуняша. — Печь топить?

— Мебель будем делать. Стиль «Русский Лофт». Живо!

Сама Марина накинула тулуп и рванула в слободу.

Гончарная слобода встретила её запахом мокрой глины, дыма и жженого кирпича.

Марина влетела в крайнюю мастерскую, где скрипели круги.

— Мне нужна посуда. Много. Дешево. И прямо сейчас.

Гончар, перемазанный серой глиной по самые брови, уставился на неё как на умалишенную.