Джейн Эйр – охотница на оборотней - Андрей Белянин,Дарья Менделеева Страница 40

Комната оказалась довольно просторной – больше, чем наша спальня, которую раньше мы делили с ней на двоих, а теперь делим с остроносой девочкой Бет из Девоншира. Она очень мила, хоть и похожа на воробья.

– Хелен, – сказала я, разглядев подругу на постели.

Лицо Хелен Бернс было серым, светлые глаза почернели, а золотые волосы, обрезанные на манер мужских стрижек, казалось, утратили цвет.

– Не правда ли, любая девочка может только мечтать о такой спальне? – улыбнулась она. – Даже классные дамы не имеют отдельных спален, а мне оказана честь.

– Мы почти ничего не знаем о твоем состоянии, Хелен, – взмолилась я, – нам не говорят. Расскажи: что с тобой? Как ты живешь здесь?

– О, я не живу здесь, Дженни. Я здесь умираю. – Она посмотрела на меня своими выразительными большими глазами и хрипло расхохоталась.

После таких страшных слов сердце мое замерло в груди, и я отступила на шаг, задрожав всем телом от этого жуткого смеха.

– Нет-нет, не бойся меня, Джейн Эйр, я не укушу тебя.

– Не укусишь?

– Я слишком слаба. Во мне нет силы даже на один псалом. Но я хочу поговорить с тобой! Я так давно хочу с тобой поговорить!

– Я слышала, что у тебя чахотка…

– Болтлива я и вправду как чахоточная, – сказала она и тоненько захихикала. По моей спине прокатилась лавина холода, когда я поняла, что Хелен Бернс лишается разума.

– Но третьего дня ко мне приходил пастор. И исповедывал меня. А ночью… Джейн, взгляни на эти следы зубов на подоконнике и дверном косяке!

Я пригляделась и действительно увидела то, о чем она говорила. Следы от зубов и царапины на деревянном косяке. Такие же следы можно было рассмотреть на подоконнике и даже на святом кресте, хоть он и был подвешен довольно высоко.

– Я вижу в снах, как огромный рыжий волк рычит и пытается выбраться из этой тесной клетки, а потом просыпаюсь в поту, без сил. И посмотри: разве это сколько-нибудь похоже на чахотку?

Она вытащила из-под одеяла руку и даже пошевелила пальцами. Вернее, кустами брокколи, которые росли из ее ладони.

– О, Хелен…

– Не оставляй меня одну, Дженни, – зашептала она. – Я не хочу умирать одна. Останься со мной этой ночью. Не бойся: волк не приходит уже третью ночь, пастор прогнал его молитвой за мою душу. Прошу, дождись, пока девочка, которая спит в твоей комнате, заснет, и приходи ко мне. Видишь, какая я худая? Нам хватит места в одной постели!

Я лежала под одеялом. Меня трясло. Бет так долго не засыпала, ворочаясь в своей кровати. А я все думала о волке, грызущем крест Господень в спальне Хелен Бернс, и о ее руке, превращающейся в капусту.

Когда Бет наконец уснула, я вынырнула из-под одеяла и как была – в исподнем и босая, – словно вор, прокралась в комнату Хелен Бернс.

– Я пришла, Хелен, – прошептала я, закрывая дверь.

Она слабо улыбнулась. Забравшись в ее постель, я убедилась, насколько Хелен исхудала: сюда легко можно было бы подложить еще одну девочку, и даже втроем нам не было бы тесно. Стараясь не думать об ужасной капустной руке, я прижалась к подруге теснее. Хелен горела.

– Хелен, у тебя жар. Я позову учительницу или директрису.

– О нет, Джейн! Не надо никого звать! Останься со мной!

Когда спустя несколько часов я проснулась, лежащая рядом со мной Хелен Бернс была мертва.