Слуга - Ольга Болдырева Страница 40

Мы с Маркусом посчитали вопрос риторическим.

— Может, тогда начнем с поисков чернокнижника? – предложил он. – В демонологии мы с ребятами смыслим мало. Но определить круг подозреваемых, кому бы понадобилось такое безумие, кто из миттенцев тяготеет к подобному, реально. Город у нас маленький, все друг друга знают. Кто-то наверняка заметил, что сосед ведет себя странно. Найдем убийцу – найдем демона.

— Если это не один человек, фрайгерр. Но ход ваших мыслей мне нравится. Здесь не Берден, когда не запоминаешь лиц соседей. Есть шанс найти зацепки.

— Как демон и чернокнижник могут быть одним человеком? – нахмурилась фон Латгард. – Не сам же он себя призвал?

— Нет. – Я почесал отросшую за почти две недели бороду и локтем все-таки оперся о полку ближайшего к нам книжного стеллажа. – Это, можно сказать, классика. Призывающий кончает жизнь самоубийством, отдавая себя демону. Именно такой обмен наверняка пробивает границу между нашим миром и инферно. Хотя последнее время среди сектантов подобные ритуалы популярностью не пользуются. Возможно, тела нет. Демон очнулся посреди пентаграммы, убрал следы и продолжил вести жизнь носителя как ни в чем не бывало.

— Йамму! – выругалась фон Латгард.

— Вряд ли он лично. – Хотя я ничему не удивлюсь. Особенно после слов Балберита, что Самаэль оставил трон и ад.

— Выходит, верить нельзя никому, – вздохнул и устало потер лицо Маркус. – Ни жене, ни сыну, ни молочнику, ни приору. Кажется, стоит выйти из дома – небеса рухнут на Миттен. Как жить и работать, зная, что в любом прохожем может сидеть чудовище?

Судя по тому, как замерли на прозвучавших словах медики и полицейские, вопрос доверия их тоже волновал.

— Проверьте меня, Рихтер. – Фон Латгард протянула ладонь. – Это приказ!

Артизар вскрикнул. Впрочем, за общим изумлением его вряд ли расслышали.

— Хильда… – Маркус придержал ее за локоть. – Не принимай поспешных решений. Ты не святая. И в сложившейся ситуации Миттену никак нельзя потерять рыцаря-командора.

— Если судья сочтет меня недостойной жизни, значит, такой рыцарь-командор Миттену не нужен! – Фон Латгард резко выдернула локоть, не оглядываясь на Маркуса. – Сейчас же! Без поиска обходных троп. Иначе нельзя! Пусть люди сами все увидят.

— Герр Рихтер… – Тон Маркуса стал умоляющим, будто он надеялся, что я прислушаюсь к нему, а не к фон Латгард.

Но сейчас я, хоть и понимал, сколько грехов накопилось на душе рыцаря-командора, был согласен с ее желанием. Вот так сразу, без условий и допущений. Это правильно и честно по отношению к людям, которые потом последуют за ней и, скорее всего, умрут.

Я протянул руку навстречу.

— Не жалейте меня, Лазарь, – криво улыбнулась фон Латгард, ее узкая бледная ладонь подрагивала.

— Даже если бы я вдруг захотел – это невозможно.

Крепко сжав запястье командующей, я призвал дар:

— Ибо нет лицеприятия у Господа…

Фон Латгард пронзительно, страшно закричала.

Упав на колени, она забилась в судорогах, из носа потекла кровь. Я не отпускал ладони, со странным, несвойственным облегчением уже понимая, что дар не убьет ее. Да, она была отнюдь не святой. Но для военного человека, привыкшего отдавать приказы, зачастую непростые и неоднозначные, болезнь греха едва тронула ее душу.

Крик оборвался так же резко.