Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 419

Дж. Дж.: Что вдохновило вас взяться за книги о рыцаре-чародее? Давнее ли желание или некий внезапный толчок, наподобие размышлений о карнавальных костюмах, подтолкнувших вас к созданию Севериана?

Дж. В.: Однажды я познакомился с мальчуганом по имени Ник (теперь-то он уже не так мал). Очень, очень смышлёный, он просто-таки бредил рыцарями и средневековым антуражем вообще. Я постарался понять, чем его так привлекало всё это, и начал писать книгу.

Дж. Дж.: Во многих из ваших книг, особенно в книгах о Латро и в «Брийском цикле», изображён неявный конфликт или, по крайней мере, взаимодействие «высших сил», отчасти кроющееся «позади» событий, происходящих среди людей. То же самое наблюдается в одиннадцатой главе Книги пророка Даниила, а также и в «Илиаде». Интересно, откуда берёт начало эта весьма любопытная тема в ваших произведениях? Как вам пришло в голову писать таким образом?

Дж. В.: Без комментариев.

Дж. Дж.: Не могли бы вы ответить, насколько верны некоторые из возможных причин, побудивших вас написать историю о патере Шёлке, как то: а) разочарованность неверными истолкованиями повествования о Севериане со стороны читателей; б) желание написать собственный вариант «Дневника сельского священника»; в) некое особое событие из собственной жизни; г) нечто совсем другое?

Дж. В.: Ни одна из вами предложенных. Началось всё с идеи написать о хорошем, порядочном человеке, служащем неправедной вере, не более.

Дж. Дж.: Ай, ну, почему нет? С тем же успехом я, по крайней мере, мог бы задать один из вопросов на шестьдесят четыре тысячи долларов, так что просто пойду ва-банк. [Хм-мм, тут нужно формулировать как можно точнее. О’кей, вот оно.] Какие из перечисленных ниже планет физически (не просто в книжном, символическом смысле) те же самые, что и Синий с Зелёным, в том же порядке?

Ушас и Луна;

Урд и Луна;

Луна и Ушас;

Луна и Урд;

пара Урд;

пара Ушас;

пара Лун?

Дж. В.: Никакие.

Н. Дж.: О «Рыцаре-чародее»: что, кроме упомянутого вами знакомства с мальчиком Ником, послужило первым толчком к написанию романа, объединяющего благородное рыцарство с прагерманскими мифами?

Дж. В.: Краткий ответ: не знаю. Начал думать о рыцарстве, гадать, отчего именно этот период вечно нас завораживает. Действие греческих мифов происходит в Золотом веке. Наш Золотой век – Средневековье: действие большинства волшебных сказок (и всех лучших из них) происходит в Тёмные века. Думал я о множестве разного, в том числе и об ужине, но в то время мне было нужно заняться новой книгой, причём очень хотелось отвлечься, отдохнуть от вселенной книг «Нового Солнца».

Н. Дж.: Отчего вы решили сделать рассказчиком в «Рыцаре» современного американца? Нет, возьмём шире: как по-вашему, отчего так много авторов артурианского фэнтези (от Марка Твена в «Янки из Коннектикута» до Пола Андерсона в «Трёх сердцах и трёх львах») склонны вставлять в романы о Тёмных веках персонажей с современной нам точкой зрения?

Дж. В.: Удовлетворительного ответа у меня нет. Лично мне показалось, что здесь нужен некто извне, не слыхавший об эльфах и ангридах с малых лет.

Н. Дж.: Немало ваших рассказов и романов изложены с точки зрения ребёнка, однако «Рыцарь-чародей» – безусловно, самое амбициозное из написанного вами, так сказать, в юношеском ключе. Что вам даётся труднее всего, когда вы берётесь рассказывать очередную историю голосом юноши, подростка?