Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 42

Кейлин вздохнула.

— Прости меня – нечестно с моей стороны вымещать на тебе свои тревоги. Или винить тебя за то, что ты сказал мне правду. Порою у меня такое ощущение, что каждый миг кто-нибудь да требует моего внимания, и день и ночь напролет, но надеюсь, я всегда сумею найти время для тех, кто действительно во мне нуждается. Знаю: я уже давным-давно не разговаривала с тобой по душам, а теперь ты уже скоро принесешь обеты, подобающие друидам. Как время-то летит!

Они обогнули круглую хижину, выстроенную для жриц, хранительниц Кровавого источника и посаженного там же сада, и зашагали дальше по тропе, что вилась по возвышенности. Христианская часовня была крыта соломой, так же, как и все прочие постройки, но над ее первым ярусом поднимался еще один, в виде конуса, так что она казалась двухэтажной; в окружении жилых хижин она походила на курицу-мать среди своих цыплят. Молодой монашек подметал тропу: за ночь ветер расшвырял по ней палую листву. При виде гостей юнец поднял голову и поспешил им навстречу.

— Я принесла отцу Иосифу варенья и сладких лепешек. – Кейлин указала на корзинку. – Ты меня к нему проводишь?

— Брату Павлу это не понравится… – нахмурился было монах, а затем решительно встряхнул головой. – Ну и пусть его! Может, отец Иосиф хоть твоего угощения отведает, а то нашу грубую пищу его нутро уже не принимает. Если ты уговоришь его подкрепиться, мы все тебя благодарить будем; скажу тебе как на духу, с тех пор как мы отпраздновали Христово рождение, он ест – как птица клюет.

Монашек провел гостей к одной из круглых хижин, размером не больше остальных, хотя тропа к ней была выложена побеленными камешками, и приподнял кожаный полог.

— Отец, к тебе пришла Владычица Авалона. Впустить ли?

Кейлин заморгала: после яркого весеннего солнца глаза не сразу привыкли к полумраку. Отец Иосиф лежал на соломенном тюфяке на полу, рядом тускло мерцала лучина. Монашек приподнял старика, подложив ему под спину несколько подушек, и принес для Кейлин трехногий табурет.

«Да он и впрямь на птицу похож», – подумала жрица, беря старика за руку. Его исхудавшая грудь едва приподнималась; последние искры жизни, что еще теплились в этом немощном теле, сияли разве что в глазах.

— Мой добрый друг! – тихо проговорила гостья. – Что с тобою?

В воздухе прошелестело что-то похожее на смех.

— Ты ведь и сама все видишь, о мудрая жрица! – В ее взгляде отец Иосиф прочел все то, что гостья не хотела произносить вслух, и улыбнулся. – Но ведь и в твоем ордене посвященным дано понять, когда наступает пора уйти. Мой срок на исходе, и я тому рад. Я снова увижу Господа… – Он ненадолго замолчал, уйдя в себя и улыбаясь тому, что открывалось его внутреннему взору.

Наконец отец Иосиф вздохнул и снова сосредоточил взгляд на Кейлин.

— Но мне будет недоставать наших с тобой бесед. Лишь в конце всего сущего встретимся мы вновь – разве что старик на смертном одре сумеет убедить тебя принять Христову веру.

— Я тоже буду скучать по нашим беседам, – промолвила Кейлин, смахивая слезы. – Может, в иной жизни я и последую твоей дорогой. Но в этой мои обеты принесены над иным алтарем.

— Это верно, что человек не знает своего пути, пока не дойдет до конца… – прошептал отец Иосиф. – Когда переменилась моя жизнь, я был не сильно моложе, чем ты сейчас… Мне бы хотелось рассказать тебе свою историю, если ты готова ее выслушать. На душе у меня станет спокойнее.