Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 42

И сразу выплюнул.

Вкус должен был вызвать восторг. Божественное осознание каждого атома внутри его тела и снаружи, вплоть до небес. Исцеление.

Наверху появилась Инико. Ее викторианский наряд с высоким воротником всегда выглядел неуместно. Дело рук Арин: проигранное пари. Два столетия спустя Инико по-прежнему верна слову и носит одежду, которую когда-то презирала.

— Что случилось? – спросила Инико.

— Отвратительный вкус. Как грязь. Я же просил принести свежую кровь, Тадж.

— О чем ты? Ее взяли сегодня. Не говори, что ты пьешь только теплую кровь. С церемонии посвящения ты сам не свой.

Сузеньос нахмурился, выбрался из камней и схватился за веревку, брошенную Инико.

Оказавшись на земле, он отряхнул твисты от щебня и пыли и бросил мешок Таджу.

— Она испорчена.

Тадж легко поймал его и попробовал, карие глаза вспыхнули красным.

— Свежая.

Инико тоже отпила и приподняла бровь.

— Все в порядке, Йос.

— Или тебе подходит только кровь Кидан?

Ухмылка Таджа исчезла, когда Сузеньос напрягся при упоминании ее имени.

Его клыки бесконтрольно пронзили плоть. Он вспоминал ее аромат – ночного дуба и розы – и зрение затуманилось.

Инико застыла.

— Ты питался еще от кого-нибудь после церемонии?

Он пытался, но все имело гнилостный привкус. Даже кровь Силии.

Похоже, Таджу страдания Сузеньоса доставляли огромное удовольствие.

— Как традиционно, Йос. Я думал, моногамия крови – выдумка.

Сузеньос нахмурил брови, медленно осознавая, о чем речь.

— Нет, – выдохнул он.

Инико пристально посмотрела на него, изучая кровь, к которой он отказывался прикасаться.

— Это единственное объяснение.

Сердце колотилось в груди, отдаваясь океанским эхом. Ему стало дурно.

Инико произнесла проклятые слова:

— Смертный обет.

Мир обрушился на него резким толчком.

Когда он в последний раз слышал эти слова? Десятилетия назад. Когда его приняли в Укслей, с ним говорил Андреас. Последний Мудрец не хотел, чтобы вампиры пили кровь нескольких акторов. Он хотел постоянных пар. Укслей пытался это ввести, но попытка с треском провалилась. В вампирах было слишком много голода, слишком много желаний – поэтому разрешили кровавый соблазн.

Возможность попробовать кровь акторов других домов.

Тадж рассмеялся. Громко и чисто.

Обычно Сузеньос любил этот звук, но не сейчас.

— Когда… как? – едва вымолвил он.

Радость Таджа резко оборвалась.

— Ты не знаешь, как? Хочешь сказать, это не твой выбор?

— Это произошло неосознанно? – спросила Инико.

— Неужели такое случится и со мной? Боже, нет. Подумай, Йос, – настаивал Тадж, поправляя золотую повязку на лбу. – Ты наверняка что-то сделал.

Он думал.

Он никогда такого не выбирал. И никогда не выберет.

Образ Таджа расплылся – он тряс Сузеньоса за плечи, и в его глазах читалась паника.

— Ты что, выпил слишком много ее крови? Укусил в определенную часть тела? Я всегда выбираю шею. Может, поменять место? Плечи…

Сузеньос с рыком его оттолкнул.

— Не знаю.

Инико достала телефон и полезла в огромную базу знаний Укслея.

— Успокойтесь оба. Это легко проверить… вот. «Смертный обет – связь, которая образуется, когда человек готов отдать больше, чем кровь. Когда он истинно отрекается от жизни, а вампир готов его охранять. Поэтому, когда человек умирает, вампир выбирает умереть вместе с ним. Смертный обет для бессмертного. Только его кровь становится пригодна для питья вампиром».