Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф Страница 43

Волков сел за стол, достал ноутбук. Подумал и закрыл. Не хотелось работать. Хотелось… чего? Выпить чаю? Позвонить кому-то? Посмотреть на стену?

Он посмотрел на стену. На ней висела старая фотография — горы, озеро и палатка. Молодой он, улыбающийся. Без дурацких очков, без вечных папок и дедлайнов.

Другой.

“Когда я в последний раз вот так сидел? — подумал он. — Просто выбирался на природу с палаткой? Смотрел на воду, наслаждался свежим воздухом? Когда отдыхал мозгом, не думая о цифрах и колонках?”

На той неделе. С ней. С Кристиной.

Вот чёрт.

Александр встал, подошёл к окну. Зажёг свет над столешницей — на улице уже стемнело. Маркиз быстро управился с кормом и теперь, запрыгнув на подоконник, глубокомысленно созерцал двор.

— Думаешь, зря я ей про домик сказал? — спросил вдруг Волков кота.

Маркиз мотнул головой, прогоняя муху, которая сама не знала, зачем проснулась зимой.

— Вот и я думаю, не зря, — вздохнул Александр.

Он и сам не понял, зачем это тогда сказал. Стояли у её стола, она передавала папку. Он всё ещё чувствовал иррациональную вину за то, что Кристина перестала приводить с собой кошку. С этими невероятными зелёными глазами, которые будто в самую душу смотрели. Совсем не по-кошачьи.

И вдруг выпалил: “На выходные уезжаю с Маркизом за город. Там домик, лес. Хорошо. Может, приглашу кого-нибудь”.

Кого-нибудь. Как школьник, честное слово.

Но она не засмеялась. Кивнула. Улыбнулась. И сказала: “Пригласите”.

Будто всё поняла. Даже то, что он сам ещё боялся осознать.

Волков расслабил галстук на шее. Синий. Она как-то сказала, что синий ему идёт. И когда только успела? В парке? На кухне? Он не мог утверждать точно, но слова её запомнил. И теперь каждый раз, когда брал этот галстук, думал о ней.

— Дурак, — сказал он себе. — Старый дурак.

Маркиз обернулся, отвлекаясь от важной миссиии наблюдения за дворовыми котами, и посмотрел на него. В его кошачьих глазах читалось: “Ну наконец-то ты что-то начал соображать”.

— Заткнись, — беззлобно ответил Волков коту, хоть тот и молчал.

Маркиз не обиделся. Просто отвернулся и продолжил наблюдать за улицей.

Волков прошёл в спальню, открыл шкаф. Достал старый рюкзак, который лежал мёртвым грузом вот уже много лет, и начал собирать вещи. Джинсы, что надевал так редко, что уже и забыл про них. Свитер, который подарила бабушка на день рождения. Тёплые носки.

Для Маркиза — переноска, корм, миска. Подумал — и добавил плед. Вдруг кот замёрзнет в домике.

— Сам себе удивляюсь, — пробормотал он, застёгивая молнию рюкзака.

Два года назад он не стал бы возиться с котом. Не стал бы сидеть на лавочке в парке и смотреть на закат. Не стал бы думать о женщине с голубой блузкой и красной помадой.

А теперь вот думает.

Позже, приняв душ и переодевшись в домашнее, он выключил свет и лёг в постель. Маркиз тут же запрыгнул сверху, устроился на одеяле у самого бока хозяина, и начал мурлыкать, как трактор.

— Тяжёлый, — буркнул Волков, но прогонять не стал. Лишь расслабленно улыбнулся в темноту.

Перед сном зачем-то проверил телефон. Сообщений не было. Он хотел написать ей — спросить что-то отвлечённое про работу, про новую колонку, — да про что угодно.

Подумал — и не стал. Поздно. Да и что писать? “Привет, Кристина. Как ваша кошка? Мой припёрся под бок и теперь тарахтит”?