Проказник - Андрей Белянин Страница 43

— Не говори глупостей, – отмахнулась мачеха, не зная, с чего начать. – Почему они вообще вдруг стали драться?

— Не, я че? Они вроде как видели какую-то сущность. Может, это…

— Что?

— Ну, типа, приход? – многозначительно подмигнула Мэри. – Я читала, такое от наркотиков бывает. Кринжово, но проверить бы сестричек на предмет приема веществ…

Стелла Эдуардовна подняла свой прекрасный лик к потолку и выругалась столь ярко, витиевато, поэтично, грязно и занимательно, что я искренне пожалел об отсутствии письменных принадлежностей под рукой. Потому что никак не зафиксировать для потомков столь умопомрачительные комбинации из пяти-шести слов – это же буквально преступление против человечности! Сам-то факт ругани не интересен никому, но тот момент, когда мат возведен на уровень искусства, необходимо отмечать хотя бы для развития русской литературы…

После эмоционального выплеска Стелла Эдуардовна встала с колен и пару-тройку раз со всей дури, не скрывая настроения и не жалея сил, саданула собственным дочкам ногой под ребра. Уважаю!

Душевно, так сказать! Уж прописала так прописала, аж слезы умиления на глазах выступили, а это дорогого стоит…

— Очухались?! А теперь обе подняли задницы – и марш в свою комнату!

— Мам, там был эльф… мы его видели, мы почти его поймали, но он прыгнул на… Я и вдарила… не попала… Но эльф был, это Машка нам его подсунула-а!

— Марш. В. Свою. Комнату, – очень четко и членораздельно повторила резко помрачневшая мачеха, сложив руки на груди. – И… честное слово, клянусь, даже сам Сатана не спасет вас, если я только узнаю, что именно вы принимали сегодня…

— Мама-а?!

— Значит, все-таки принимали…

Жока и Мика, поскуливая, умчались к себе. Вот рубите мою непокорную голову на щербатой плахе в проклятом Йорке, если они не бежали на всех четырех, словно перепуганные волки! Только что хвосты не поджимали… Я мысленно дорисовал им хвостики, получилось еще комичнее!

Стелла Эдуардовна напоследок бросила пронизывающий взгляд в сторону моей Светлой Госпожи, не вовремя откровенно зевнувшей, и неожиданно улыбнулась:

— А ты отдыхай, Машенька! Тебе понадобится много сил, скоро вернется наш папа, и мы все отпразднуем эту Ночь!

— Да? Он возвращается?

— Уже на днях, дитя мое…

Я почему-то обратил внимание, что слово «ночь» она произнесла будто с большой буквы. Словно выделяя ее из всех бывших и будущих ночей. Хотя, возможно, это всего лишь мои закидоны?

Просто мы, ирландцы, любим мистифицировать все вокруг. У нас вечно все не как у людей: ворон не каркает, а вещает; тучи не плывут, а нагнетают; конь не споткнулся, а почуял смерть всадника; волк не воет, а жаждет крови младенца; море не штормит, а требует жертвы…

И все в том же веселом, жизнеутверждающем духе!

Чернокудрая Би-йо величавой поступью, но чуть-чуть прихрамывая на левую ногу, что было практически незаметно, удалилась по лестнице на второй этаж. Зачем? Да чтоб пить мой виски! Уверен аж до икоты, потому что лично я после всех стрессов поступил бы именно так…

Мэри, не удостоив меня и взглядом, рассеянно вернулась к себе. Я отправился следом, и, войдя в комнату, удобно расположился на круглой столешнице. Похоже, весть о скором возвращении отца вернула девчонке надежду. Ну и мне, признаться, не помешал бы хотя б получасовой разговор с ее родителем: