Арахнид - И. В. Офелия Страница 43

Я не знал, что страшнее – жажда увидеть, как она обратится в бегство, или то, что она сама двигалась навстречу, лишь разжигая во мне этот голод. Она так изящно вышла из разговора с тем, кем только что играла, и направилась сквозь толпу – словно истинная хозяйка этого места, величавая и гордая. С каждым ее шагом в мою сторону сердце билось все яростнее, неистовее, пока я не начал опасаться, что сорвусь.

Теперь она была достаточно близко, чтобы я различил ее запах, услышал легкое дыхание. Ее взгляд вцепился в мой. Все вокруг расплылось в тумане, а кровь, прилившая к глазам, делала образ Алины ослепительно ярким.

Она замерла прямо передо мной, и ее парфюм накрыл меня с головой – черная вишня и горький миндаль. Можно было сгинуть в этом аромате. Она опустила руку в перчатке мне на плечо и повела ладонью через грудь, медленно обходя вокруг меня.

Я следил за ней взглядом, рука легла ей на талию, когда она снова оказалась передо мной. Я шагнул навстречу, и мы закружились, словно уроборос, в котором неизвестно, где начало, а где конец.

Она вновь положила руку мне на плечо.

Я взял Алину за предплечье, притянул его ближе, и мои губы скользнули по ее запястью, затем вниз по руке, пока прохлада ее кожи не открылась мне – стоило ткани перчатки закончиться, а ее груди – прижаться к моей. Холод ее кожи был почти невыносим, он покалывал нервы, шипя, будто холодная вода на раскаленном чугуне.

Румянец на ее шее и щеках заставлял пульсацию в ушах и в груди нарастать. Алина попыталась высвободить руку, и я позволил шелковой оперной перчатке соскользнуть с ее предплечья.

Она дышала часто. Как бы спокойно она ни держалась, ее предательски выдавали вздымающаяся грудь и сердце, колотившееся где-то внутри.

Алина тянулась прочь – я притягивал ее к себе. Извечное противодействие, что превращало хаос в стремительный, подчиненный лишь нам пируэт. Ее ногти впивались в ткань моей одежды, желая добраться до кожи – так проявлялась скрытая жестокость, что опьяняла сердце лихорадочным восторгом, сила воплоти, что двигала нами, навеки скованными в смертельном вальсе.

Ее ногти оторвались от моих плеч, но я притянул ее еще ближе, не дав ей вырваться. И в тот же миг – острая боль в боку, будто укус. Глянув вниз, я увидел прекрасные, хрупкие пальцы, сжимающие рукоять небольшого кинжала, погруженного прямо под мою кожу.

— Существо. – Ее голос звучал иначе: теплый и твердый, спокойный и смертельный.

Я расслабился, вжимаясь в лезвие, позволяя ему войти глубже. Словно сама боль подтверждала реальность происходящего. Алина не отводила от меня взгляда.

Я усмехнулся, смотря на нее.

— А я-то думал, ты предпочитаешь наблюдать, пока потрошишь и режешь, жестокая девчонка.

— Боюсь, если начну смотреть, все окажется лишь сном, – произнесла она.

— Что ж… – Я притянул ее за талию еще ближе, и ее кожа обожгла мою всполохами возбуждения. – Оправдались твои надежды? – прошептал я прямо в ухо.

Она наклонилась, резко довернув лезвие вверх – достаточно, чтобы моя губа дернулась в судороге, прежде чем я обрел самообладание.

— Не так, как было бы, умри ты сейчас.

Один лишь звук ее голоса заставил меня вцепиться в нее еще яростнее, и тихое стрекотание, рожденное в горле, отозвалось эхом где-то глубоко в груди.