Хроники новуса II - Наталья Бутырская Страница 44

— Лиор! Нет, сиди. Куда тебе, хромому? Брант! Пойдем добудем еще вина! — сказал Фалдос.

— Нет, пора возвращаться, — не согласился Ренар, пьяный, но еще не утративший разум. — Нас, наверное, ищут.

— Пока же не нашли! Брант!

Фалдос с Брантом уковыляли за вторым бочонком, а следом поднялся Ренар.

— Я поищу того брата, что нас привел сюда, или кого-то из старших.

— Я с тобой, — отозвался еще один брат.

Возле шатра нас осталось всего двое: я и Залтар. Он помолчал, потом тоже встал, бросил:

— Пойду отолью.

Отошел на несколько шагов, но едва потянулся к завязкам, как к нему кинулся слуга и слезно попросил не орошать землю возле шатра какого-то там господина, а соизволить пройти еще немного до отхожего места. Залтар оглянулся на меня, пожал плечами и нетвердым шагом двинулся за любезным слугой.

Я лег на спину, прикрыл глаза и прислушался к боли, что гуляла по телу. Болело всё, особенно нога, но за несколько дней, скорее всего, пройдет. Поем, отосплюсь, как следует, разомнусь в оружейной…

Рядом послышались шаги. Я лениво приоткрыл глаз, полагая, что это вернулся Фалдос с вином, но успел заметить лишь нависшее незнакомое лицо, как мне в грудь вонзилось что-то обжигающее острое.

— Эй! Руки прочь от него! — откуда-то издалека прилетел крик Фалдоса.

Мое сознание помутилось, и я провалился в черную-черную бездну.

Глава 13

Первым, что пробилось через черную завесь, был чей-то голос. Он бубнил и бубнил, ворчал и ворчал, словно бурлящая вода в позабытом на огне котелке. Вскоре среди ряби и пузырей показались слова, они выплескивались наружу, обдавая горячими брызгами.

— … уморить говорит…

— … сам-то каков…

— … тянет силу, тянет…

— … иссох совсем…

— … еще накапать али хватит…

Вода вспенилась, перевалила за край и полилась прямиком мне на грудь, въедаясь под кости. Я закричал от боли, но услышал тоненький писклявый стон.

— Никак очнулся? Слышишь меня? Эй, малец, как бишь тебя там… А ну, открывай глаза! Поесть тебе надо.

Хотел ли я есть? Всмотрелся в себя и увидел осеннее поле после жатвы: сухие острые будыльи, обрезанные безжалостным серпом, каменная иссохшая земля, а сверху солнце палит жестоким жаром. И нет на том поле ни жизни, ни движения, даже вездесущие мыши сбежали, чтоб не помереть с голоду.

— Капну, пожалуй, авось выдюжит. Хорошо, хоть поел перед тем, иначе б помер.

К груди присосался огромный комар, воткнул жало меж ребрами и жадно потянул мою кровушку к себе. Я видел те потоки, что стягивались из рук и ног и вливались в его ненасытную глотку, только кровь та была не красной, а прозрачной, как ключевая водица.

— Не сдюжит. Очнись, малец!

Кто-то попытался согнать комара, только бил почему-то не по груди, а по лицу. Щеки так и запылали. А комар по-прежнему сидел и жрал меня.

— Не… — попытался выговорить я, но во рту было сухо, и язык едва шевелился. — Не там… В груди…

— Вижу я, что болит в груди, ту рану и лечу. Пить сможешь? Тебе надо попить.

— Да.

Чья-то рука приподняла мне голову, я приоткрыл рот и почувствовал, как в меня вливается вода. Нет, не простая вода, а соленая и с густым мясным духом. Выпив несколько глотков, я устал глотать, и всё полилось обратно.

— Ну, и то ладно.

Дальше я уже не слушал голос, а внимательно смотрел, как проглоченная водица опускалась в живот, как пошло тепло по груди, потом по рукам и ногам. Комар всё ещё тянул прозрачную кровь, но я уже не боялся, что он выпьет меня до конца.