Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон Страница 44

— Местность? – предположил Янагон. – Меньшие силы с лучшими укреплениями способны побить превосходящие. В сегодняшней игре я сумел использовать рельеф против вас.

— Отлично, – сказал Адолин.

— Вторая… связана с командованием или подготовкой? Первые партии я проигрывал из-за своей неумелости.

— Военачальнику необязательно быть неумелым, чтобы проиграть другому, если тот лучше, но да, это одна из трех причин. Более обученные войска или командование могут превратить проигрышную позицию в выигрышную. А третья?

Янагон задумался и молча покачал головой.

— Случайность, – сказал Адолин. – Крепкая линия может просесть из-за того, что оступился один солдат. Линии снабжения могучей армии может смыть непредвиденным наводнением, и солдаты останутся голодными и неустроенными.

— Досадно! – заметил Янагон.

— Жизненно, – ответил Адолин и после паузы добавил: – Строго говоря, есть и четвертая причина, по которой более сильное войско нередко проигрывает более слабому, хоть Валитар ее и не обозначил. Поговорим о ней позже. Пока сосредоточьтесь на этих трех.

— Хорошо, – пообещал Янагон и неловко замялся: – Адолин?

— Да?

— Смогу ли я когда-нибудь использовать что-то из этих знаний?

Император откинулся на своем сиденье из подушек у низкого столика. Слуга принес вино, протянул другому, налившему вино в чашу, которую в свою очередь передал слуге, признанному достойным сегодня подать ее императору.

— Как пойдет, – ответил Адолин, наливая и себе вина – оранжевого, безалкогольного, поскольку отец до него достучался, – и откидываясь на подушки. – Мы надеемся, что нам эти знания никогда не понадобятся в жизни. Тем не менее война нас находит.

— Ваш отец обеспечит нам длительный мир, – проговорил Янагон. – Если мы здесь продержимся до наступления срока, Азир будет свободен. Но так или иначе война с певцами закончится. Верно же?

— Судя по всему, да.

— Так когда мне использовать изученное?

— Ну, – протянул Адолин, – есть удовольствие от игры. Вам понравилось осваивать «башни»?

— Очень.

— Тогда можно играть и дальше, – сказал Адолин, потягивая вино.

Он задумчиво посмотрел вверх, представляя себе небо над шатром, и спросил:

— Каково ваше мнение о том, что подразумевает договор? О войне там?

— В других мирах? – уточнил Янагон. – В наших записях есть легенды о них. Мы всё записываем, и, если поискать, там столько историй, подтверждающих их существование…

— Правда? – встрепенулся Адолин.

— Рассказы из первых рук от людей, прибывших сюда, минуя великую тьму, по описанию чрезвычайно похожую на Шейдсмар. Я поручил писцам собрать их все, и общий вес… весьма убедителен. Мы все так посчитали, да, Нура?

Он обернулся, но визиря рядом не было. Она по-прежнему уходила на время тренировок.

— Так или иначе, – продолжил Янагон, – при взгляде на это собрание кажется поразительным, что мы не понимали этого раньше. Невольно задумываешься, не является ли кто-то из наших приближенных одним из них. Человеком из иного мира.

— Его зовут Шут, – сказал Адолин. – И он та еще зараза.

— О нем у нас тоже есть легенды, – улыбнулся Янагон. – В большинстве записей его называют посланником Яэзира, но ясно, что он вмешивался в происходящее тысячелетиями.

Он помолчал, разглядывая вино, и добавил:

— Шут, наш посланник богов, на самом деле просто… человек. Я с ним разговаривал буквально на прошлой неделе. Мы почитаем Яэзира, или Йезерезея, как вы его называете, но он, похоже, никогда не был богом… и, видимо, в любом случае мертв.