Немезида ночного ангела - Брент Уикс Страница 445

С профессиональной точки зрения, будь Дженин моим мертвецом, я бы пырнул ее еще разок, чтобы наверняка. Но в таком виде я бы жертву точно не оставил и денег бы требовать за такое не стал.

Самому тошно, что от взгляда на истекающую кровью молодую женщину мне в голову приходят подобные мысли, но такая уж у меня жизнь.

Все это занимает лишь пару секунд.

— Кайлар, тебя все ищут. Алитэрцы убьют тебя, как только увидят.

— Я, наверное, успею сбежать, – говорю я. – Они ведь будут заняты ею, правильно?

— Нет, нет, нет, – говорит Ви. Делает вдох. – Я сама ее отнесу. Пусть лучше это буду я.

Не хочу в этом признаваться, но мое сердце екает от этих слов. Ви права. Видят боги, мне не хочется снова убивать невинных солдат и магов, чтобы сбежать. Я даже не знаю, получится ли у меня. И никто не знает, что будет с Дженин, если завяжется бой.

Сколько людей погибнет, если Логан решит, что Часовня убила его жену?

А сколькие погибнут, если он решит, что это сделали алитэрцы?

Боги, как же в мире мало ругательств.

— Я справлюсь, – говорит Ви. – Я отнесу ее и поплыву дальше в Борами. А ты возьмешь… сундуки. Еще не слишком поздно.

Если она поплывет в Борами, то продолжит внедряться в окружение Рефа'има и будет пытаться его соблазнить. Это значит, что я потеряю ее навсегда.

Впрочем, я и так знал, что прощаюсь с ней.

— Прошу, откройте сундуки, – говорит Дженин, перебив нас. – Позвольте мне в последний раз увидеть моего сына, – в ее голосе появляются истерические нотки.

— Мы не можем, – говорю я. – Чары нарушатся, и тогда наш план не…

— Прошу! Прошу!

— Я должен забрать его с корабля. Обязан, иначе он умрет… и все, кто на борту, тоже, – говорю я, чувствуя, что поступаю невыносимо жестоко. – Я… Я не могу усложнить миссию еще больше.

Лицо Дженин становится смертельно бледным – для человека, потерявшего так много крови, этот оттенок не значит ничего хорошего.

— Значит, видения меня не обманывали, – говорит Дженин. – Ни одно из них. Ближе к концу они становились туманными. Я надеялась…

— Забирай ее, – говорю я Ви. – Сундуки… насколько осторожно мне нужно с ними обращаться?

Ви понимает, что на самом деле я спрашиваю: «Могу ли я драться»?

— Они немного гасят тряску. Он не должен проснуться. Но… у нас не получилось их проверить.

Я негромко ругаюсь. Ви подходит ближе, но Дженин останавливает ее, подняв руку.

— Подожди. Позволь мне кое-что сказать Кайлару. Прошу. Наедине, – ее голос с каждым словом становится все тише и тише.

Наклонившись ближе, я беру ее на руки, чтобы передать Ви, и Дженин шепчет мне в ухо.

Я не стану раскрывать, что она сказала. Это останется лишь между нами, и мне не нужно переносить ее слова на страницы, чтобы не забыть.

Я буду помнить их, даже если проживу вдвое дольше Дарзо.

Дженин договаривает, и пока я, бледный, мотаю головой, она рывком подтягивается ко мне… и пытается вонзить зубы мне в шею.

Но мои рефлексы не подводят, а Дженин, утратив элемент неожиданности, не может бороться дальше. Она слишком слаба, и я легко ее останавливаю.

Когда я, наклонившись и чуть споткнувшись, передаю ее Ви, Дженин говорит:

— Я должна была… попытаться.

Боги, как же она свирепа. Она верит, что обречена, что никак не может изменить свою судьбу, и все равно борется что есть сил.