Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута Страница 45

— Это… – государь-император глядел на парочку с недобрым прищуром, – потенциальный каторжанин. А то и вовсе покойник.

— Слишком он живой для покойника.

— Это он просто еще не осознал.

— …и представьте глубину трагедии, разразившейся…

— Возможно, его стоило бы поторопить. – Калегорм окинул окрестности взглядом.

— …и вы сами сможете убедиться, что все, сказанное здесь, правда. – Он отметил, сколь внимательно прислушиваются к каждому слову Тополева люди в форме. Они и ближе-то подошли. За ними подтянулась и съемочная бригада. – Прошу, господа, прошу… – Тополев указал рукой на ближайший лес. – Идти недалеко… именно здесь разыгралась трагедия.

— Я ему сейчас… – Ива-эн шагнул было вперед, но Калегорм его придержал.

— Не стоит.

— Но он… он ведь…

— Деве не угрожает опасность.

Калегорм вдохнул воздух, наполненный легким ароматом цветущей конопли. Надо же, рано она здесь… и силы в поле вложили немеряно. Сила эта ощущалась кожей, пронизывала и землю, и воздух, и сами растения. Теплая. И живая.

Хорошо… И стрекоза, опустившаяся на ухо, больше не раздражала.

— И что делать? – Ива-эн смотрел вслед людям, которые, выстроившись вереницей, потянулись в направлении к лесу.

— Думаю, сперва стоит посмотреть, куда все идут и зачем.

— Я никого не убивала, – дева Мария выглядела бледной и несчастной, – я…

— Не сомневаюсь. – Калегорм поклонился. – Но даже если вам захочется вдруг кого-нибудь убить…

— Не захочется!

— Мало ли… случай подходящий подвернется или настроение. Или настроение и случай… В конце концов, я говорю умозрительно… Так вот, исходя из нынешней вашей принадлежности к правящей ветви, вы имеете право…

— Убить? – удивление девы было искренним.

— В том числе… если ситуация такова, что вашей чести, достоинству или чувству прекрасного наносится ущерб.

— Чувству прекрасного? – уточнил тот, темный, и представился: – Я Волотов. Береслав.

— Огненная кровь.

— Это да… Так а чего там с чувством? Прекрасного.

— Весьма сложно достичь душевного равновесия и сохранить его, и во многом именно чувство прекрасного способствует…

Лес одарил тенью.

— Марусь, ты если кого грохнешь, теперь говори, что он наносил ущерб твоему чувству прекрасного!

— Да не собираюсь я никого грохать!

— Это потому, что у тебя еще чувство прекрасного недостаточно развилось.

Дети. Какие они забавные…

Калегорм, оказывается, забыл, что может быть так вот…

— А вы к нам надолго? – Воровато озираясь, приблизился император.

— Как получится. Меня ведет судьба.

— Хорошо тогда, что не мимо. – Калегорм позволил себе слегка улыбнуться. – Если что, я тут не позволю обидеть, но инкогнито… не хотел бы раскрывать. Раньше времени.

— Все мы носим маски. Главное, не потерять средь них истинное лицо.

Собственное лицо государя вытянулось, и он слегка отстал, явно пытаясь отыскать в древней мудрости скрытый смысл.

Возможно, он там имелся, но, к стыду своему, Калегорм сказал первое, что в голову пришло. Не признаваться же теперь…

— Но переживать не стоит. Думаю, я способен решить данную проблему в правовом поле.

— А если…

— А если не получится, то откроются иные варианты развития событий.

— Снимай, снимай… – Девица выплясывала под деревом, пытаясь встать так, чтобы смотреться выгодней. – Вот здесь… Нет, левее. И вы, будьте добры, повторите все, что сказали. Давайте… на раз-два… Доброго дня, дорогие телезрители! Обычно мы с вами расследуем загадочные преступления, но в нынешнем загадки, как выяснилось, нет. Однако мы просто не смогли пройти мимо, ведь порой только голос прессы заставляет власти действовать. Мы с вами – сила!