Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт Страница 45

— Алина, – раздался за спиной голос Богдана, и я поняла, что обхватила себя руками, будто замерзла. Хотя на берегу холодно не было, напротив, начало припекать.

Я повернулась и обнаружила, что на пледе накрыт чуть ли не целый стол. Хлеб, мясо и сыр, овощи, фрукты и ягоды. Даже кувшин с водой и стаканы стояли. Я глубоко вздохнула, а в носу почему-то защипало. От такой заботы. Еще и стыдно стало, что я повернулась к нему спиной и даже не помогла ничем.

— Аппетит не настреляла еще? – поинтересовался Богдан, как ни в чем не бывало.

Как будто для него было в порядке вещей вот так ухаживать за девушкой, которая… Я усилием воли заставила себя перестать об этом думать. Выкинуть из головы. Так и с ума сойти можно, в конце концов. Возненавидеть не только Михаила, но и себя, и весь мир. Или, наоборот, погрязнуть в жалости к себе и сидеть в ней до конца дней, не замечая ничего хорошего, что происходит вокруг.

— Спасибо, – произнесла я, поднимаясь и приближаясь к скатерти-пледу.

— Угощайся, – он протянул мне тарелку. – Или скажи, что тебе положить?

Все это было настолько по-простому, удивительно, как если бы я оказалась в лесу с кем-то из своих друзей. С Миленом, например, с той лишь разницей, что от прикосновения Милена на руке никогда не вспыхивали ожоги. А от легкого касания пальцев Богдана не просто опалило, но еще и встряхнуло как следует.

Я быстро отдернула руку, чудом не уронив тарелку, и набрала себе фруктов. А вот Богдан налегал на хлеб с мясом и сыром. Мне пока особо есть не хотелось, но все было сочное, свежее и сладкое, так что аппетит пришел во время еды. Неудивительно: к столу бестиаров привозят и готовят все самое-самое лучшее со всех уголков Лазовии. С того же юга доставляют магическими повозками, как только урожай созревает.

Несмотря на все, между нами повисло неловкое напряженное молчание, которое стало еще более неловким, когда мы наелись.

— Хочешь отдохнуть? – спросил он.

— Нам разве не нужно возвращаться?

— А ты хочешь вернуться?

Будь моя воля, я бы никогда туда не вернулась.

— Тем более что делать там все равно особо нечего. Весь дворец стоит на ушах, все готовятся к переезду и собирают вещи.

— К переезду?

— Да, Михаил отдал приказ, двор собирается в Авенну. Столичная резиденция полностью готова, семья предыдущего Верховного переехала в дальнее крыло.

— Это несправедливо, – вырвалось у меня. Богдан вопросительно приподнял бровь, а я продолжила: – Несправедливо, потому что это был их дом. Почему они должны быть в нем гостями?

— По-хорошему, семье Верховного после его смерти даруют земли и большие дома: один для жены и дочерей, другой или другие для сына или сыновей. Во дворце их вообще не должны были оставить, но Михаил решил проявить благородство.

Мне показалось, или в словах Богдана прозвучал сарказм? Я не стала задумываться о Михаиле, о нем думать вообще не хотелось. Вот даже одно только его упоминание словно холодом накрыло берег, где мы сидели, хотя солнце и не думало убавлять жар. Только свежесть от воды сейчас и спасала.

— Все равно это несправедливо, – сказала я.

— Ты так считаешь?

— Да. Он же защищал нас. Всю Лазовию. Его семья была самой уважаемой семьей, а после его смерти что? – Я вскинула на Богдана глаза. – Все, они больше никому не нужны?