Пустыня смерти - Влада Мишина Страница 47

Азенет всхлипнула, упираясь лбом в ладони.

— Он даже не знает, как она выглядит, как она выросла… Мы были разлучены так долго.

— Душа твоей дочери останется для её отца родной. И если на то будет воля мироздания, их пути соединятся вновь.

Разговор был окончен красноречивым золотым сиянием, вновь окутавшим купальни. Наложницы, до этого мгновения застывшие, вернулись к незаконченным движениям. Никто, кроме Азенет, не знал, что сама Царица Богов являла свой лик в Городе Столбов. «Нужно вернуться к Аниппе», – думала должница Исиды. Ей хотелось просто побыть с дочерью, спеть ей колыбельную, как в те времена, когда она была маленькой. Ей хотелось расчесать её волосы, обнять её и пообещать, что всё будет хорошо.

Азенет ещё не знала, что в минуты её разговора с Исидой советник фараона испустил свой последний вздох. Она не знала, что колыбельная, которую она споёт дочери, будет последней. А Исида, уже незримая смертным, смотрела вслед уходящей из купален Азенет…

— Волей моей, дарующей жизнь, я признаю, что нет больше ни в Дуате, ни в Та-Кемет, ни в Та-Дешрет души, названной пред ликом богов Аниппой. Да сотрётся имя, да не будет властвовать над той, кто носила его, никто. – Выбирая новое тайное имя, богиня на мгновение задумалась.

«Что может быть лучше, чем символ возрождения?.. Душа, одарённая руками исцеления, моя должница по крови…» Сделав выбор, богиня продолжила творить свою волю.

— Нарекаю тебя новым именем Сесен. Да не овладеет тобой тьма смерти, которую нельзя преодолеть.

В этот миг в других покоях дворца девушка, улыбающаяся матери и позволяющая ей расчёсывать себе волосы, как в детстве, вздрогнула. Она почувствовала странную пустоту, тут же сменившуюся теплом. И ей очень захотелось пропеть строки колыбельной вместе с Азенет.

Солнце касается лепестков, и лотос рождается снова и снова…

Далёкая граница Та-Дешрет

Сейчас

В голове Ифе билась мысль: «Надоело! Надоели похищения, надоел Одайон, надоело всё!» Безмолвная брань помогала справиться со страхом, охватившим тело в тот миг, когда разбойник перекинул её через плечо в заброшенном зале Селкет.

Ифе помнила последний крик Амт: «Нет, Сесен! Нет!»

«Сесен» было обращением – в этом девушка не сомневалась. В мгновения переноса, скрутившего внутренности, она думала о том, могла ли Исида знать её настоящее имя? Могла ли Амт добраться до этих воспоминаний Царицы? Это был вероятный исход. «Сесен? Меня звали, как цветок лотоса?..» Убедиться в правильности догадок она, конечно не могла. «И из-за Одайона, возможно, никогда и не смогу…»

Нежеланное перемещение закончилось очень быстро. Ифе упала на колени и исторгла из себя желчь, смешанную с остатками пищи.

— Сильно тебя помотали перемещения и возрождения. Твоему телу они не нравятся, – глухо рассмеялся разбойник.

Наконец открыв глаза, аментет посмотрела на него со всей ненавистью, на которую была способна.

— По тебе плачет небытие! – прошипела она.

— Правда плачет? Ты узнавала? – усмехнулся Одайон. – Ты прости мне неверие, но уж больно часто все пугают небытием. А может, там не так уж и плохо.

— Замолчи!

— Какая дерзкая. Может, ты сама хочешь отправиться в небытие пораньше? Не думаю, что тебе снова удастся избежать смерти.

Ифе поднялась на ноги, со злостью вытирая губы. Она не намерена была отвечать Одайону. К тому же, аментет, наконец, огляделась.