Арахнид - И. В. Офелия Страница 47

Что ты будешь делать?

Я замерла, зная, что любое движение может спровоцировать его. Он мог убить меня прямо здесь, и, полагаю, меня бы не нашли, пока все бы не разошлись по своим кроватям – если бы он оказался настолько милостив, чтобы оставить мое тело на их попечение.

Его рука резко метнулась, и в воздухе мелькнул какой-то предмет. Я поймала его на лету, почти не глядя. Тень по-прежнему стояла на месте, пока моя рука оставалась поднятой. Что-то острое впилось в ладонь.

Тень не шелохнулась, лишь тлеющий кончик сигареты то разгорался, то угасал. Я медленно опустила руку: в ней был носовой платок. Осторожно, все еще не отрывая от темной фигуры глаз, я развернула шелковые изумрудные складки, обнажив длинный фарфоровый клык, лежащий посередине. Я уже видела владельца этих вещей.

Я отступила назад, споткнувшись на первой же ступеньке. Внезапно рука впилась в мой воротник, сдавив горло. Я ухватилась за его запястье – из страха или инстинкта самосохранения, сама не знала.

Лишь тогда я увидела лицо Сайласа.

И одного этого было достаточно, чтобы разжечь во мне ярость.

Крик с первого этажа и поднявшийся хаос заставили меня встрепенуться. Я вонзила ногти в его запястье и откинулась всем своим телом назад, мы оба полетели вниз, ударившись о стену перед последними ступенями. Сайлас упал на спину, а я, оседлав его, дважды ударила костяшками ему в лицо, прежде чем он впился зубами в мое запястье.

Я отпрянула с криком – его зубы разодрали мне запястье, оставив кровавую борозду. Он уже кинулся вперед, но успел схватить лишь край моей юбки, прежде чем обмяк и рухнул мне на колени, сбитый ударом сзади.

Фиби стояла с прикладом ружья в руках, на дереве расплывалось черное пятно крови Сайласа.

Мы ловили воздух, с трудом сдерживая прерывистое, измотанное дыхание.

Мы использовали снег с улицы, чтобы охладить раны. Серьезно никто не пострадал. Худшее досталось мне. Я перевязала руку – порез уже не кровоточил, но кожа вокруг была слегка припухшей.

Часть девушек теснилась наверху. Мэри помогала прикладывать лед к синякам. Фиби была внизу и разбиралась с ситуацией как могла.

Снизу донесся шум, переросший в крики.

Ребекка постучала в дверной проем моей комнаты, и все – включая меня – устремили на нее взгляды. Она резко мотнула головой в сторону лестницы, первым делом протянув рукоять топора.

Я глубоко вздохнула, потерла руку и поднялась. Взяла у нее топор и спустилась вниз.

Из-за внезапно участившегося сердцебиения, грохотавшего в ушах, я почти не различала происходящего. Еще крики, затем – грохот металла.

В гостиной меня ждал кошмар, отложенный, но наконец настигший.

Девушки теснились, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

— Пропустите меня.

Я толкнула одно плечо, затем другое, пока стена из тел не расступилась.

Две мои жизни наконец столкнулись – самым худшим из возможных способов. Один только взгляд Сайласа выдавал в нем человека, рядом с которым только что рванула мина, – и это не считая свежих следов побоев на лице. Но в ту же секунду, как я переступила порог комнаты, его потрясенная маска дрогнула – будто он надеялся, что я не замечу притворства за этой личиной ужаса.

Как постыдно. Для него, разумеется.

Я наконец перевела взгляд на того, кто стоял рядом с ним.

Сердце замерло, и ледяная волна пробежала по жилам, опережая отлив крови, что устремился в ноги, пытаясь удержать меня на месте. Рядом с Сайласом, на коленях и в не менее плачевном состоянии, стоял Люка Новиков.