Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 48

— Простите, я не поняла. При чем тут масло? — Яся потеряла нить беседы, но феномен морковного молока определенно требовал дальнейшего исследования. — В масло добавляют морковку? Зачем?

— Что? Нет! — пани Пузыня поглядела на Ясю с насмешливым удивлением. — То есть в масло тоже добавляют морковку, конечно. Для цвета. Чтобы желтенькое было, красивое. Но Баська, курва такая, хуже сделала. Она молоко разбавлять начала. И сильно, видать, раз подкрашивать понадобилось. Разбавленное молоко бледное такое, полупрозрачное. А морковный сок бледность эту чахоточную прячет. Ну, Баська, ну зараза! — погрозила сухоньким кулачком разгневанная пани Пузыня. — Я молчать не буду! Всем расскажу! Магда! Эй, Магда, — приметив высунувшуюся из калитки соседку, пани Пузыня немедленно устремилась прочь, потрясая баночкой с простоквашей, как рыцарь — моргенштерном. — Ты знаешь, что Баська удумала? Эта курва молоко разбавляет! А я-то думаю: чего у нее коровы после зимы так хорошо доятся? А оно вон чего! Баська морковный сок в молоко льет!

— Как морковный! — ахнула, прижав ладони к губам, соседка Магда. — Прокиснет же!

— Ну так а я о чем говорю! Вторую неделю я простоквашу собаке лью. Да и простокваша-то… Вот, погляди! — пани Пузыня ткнула соседке многострадальную банку. — Видишь? Нет, ты видишь? Тут же творога чайная ложка, сплошная вода! Ай, Баська, ай, зараза…

Яся, тихонько прикрыв калитку, отступила в тень старой яблони. Если пани Пузыня хочет идти крестовым походом на подлую Баську — пусть делает это по собственному разумению. Пригнувшись, Яся нырнула за разлапистые кусты смородины, оттуда — в малинник, и скрытными тропами вышла к дому.

Лесь, уже, видимо, починивший трубу, сидел на стуле, устало вытянув ноги. Колени на джинсах были темными от воды и грязи. Опустившись на корточки, Яся заглянула под мойку. Старательный Лесь не просто починил трубу, но и протер дочиста пол, а бутылки с бытовой химией аккуратно расставил вдоль стеночки.

— Ну, что там? Очередная мигрень, осложненная запором? — вяло спросил Лесь. Голос у него тоже был тусклым от усталости.

— Нет. Никакой мигрени. Там морковка.

— Морковка? Где именно? — распахнул полуприкрытые глаза Лесь. — Пани Пузыня, по-моему, старовата для таких шалостей.

— Лесь! — возмутилась Яська. — Так нельзя! Пани Пузыня — достойная пожилая женщина!

— Ну да. Я именно это и сказал. Достойная пожилая женщина — а какая, оказывается, озорница.

— Пани Пузыня купила испорченное молоко. Там был морковный сок, — Ясе было и смешно, и стыдно одновременно. Но говорить она старалась строго — потому как приличные девушки над грубыми шутками не смеются.

— Ну вот. Сок с молоком… — тоскливо вздохнул Лесь. — А так все хорошо начиналось. Я-то думал, что…

— Пане-е-енка! Пане-е-енка Томке-е-евичу-увна-а-а! — истошный вопль оборвал Леся на полуслове.

— Что за черт! Какого дьявола они все время орут?

— Может, цветной фон вокруг звонка нарисуем? Яркий какой-нибудь? — робко предложила Яся.

— А может, гирляндой его обмотаем? Светозвуковую сигнализацию поставим? Внимание, я звонок, я тут! — писклявым голосом передразнил Лесь. — Ты этот звонок видела? Вот такенная красная блямба. Его только слепой не заметит!

— Значит, в этом городе живут только слепые, — развела руками Яся.