Фронтир - Яков Литвинов Страница 48

Винсент чуть прищурил глаза и сжал челюсть. Незнакомец знал, на что давить.

— Итак, последний вопрос: кто я? Ответ: я – та самая перчатка, которую ты забрал. Имени у меня нет, но ты, – незнакомец целился пальцем в Винсента и смотрел словно сквозь него, – ты можешь называть меня Потрошитель Душ, ну или как тебе самому угодно. Приятно познакомиться.

— И как это понимать?

– Да, личность ты у нас неосведомленная. А теперь подумай: в чем цена куска металла, ради которого в ту ночь было отдано столько жизней, в том числе близких тебе? И откуда в Соборе самого Святого Престола взялись орды демонов?

Винсент немного промолчал в раздумье, а потом сказал:

— Возможно, какая-то реликвия… Что-то, связанное с Черным Солнцем и оккультизмом… Что-то, что манит не только людей.

– Горячо. Ты очень верно выразился – «реликвия». В нашей «дружбе» есть ряд преимуществ для тебя. Преимуществ, которые охотно заполучили бы себе многие, но, пожалуй, об этом не на первой встрече. А пока можешь считать, что я твой воображаемый друг. Зато самый верный.

Винсент стоял молча.

— Нет, так не пойдет. Нас с тобой свела судьба, и нравишься ты мне или нет, но работать мы будем вместе. Однако у меня будет один своеобразный каприз. – Он остановился на месте и посмотрел прямо на Винсента. – Я живу у тебя в голове. Я вижу тебя насквозь, и я знаю всё о твоей жизни. Совершенно всё. Я видел все твои воспоминания. Возможно, я знаю твое прошлое лучше, чем ты сам его помнишь. И я живу в тебе ровно с того момента, как ты надел перчатку. – Винсент вспомнил раздававшийся в его голове несколько раз голос. – Но это всё немного не то. Я их прочел, но ты не открыл мне их добровольно. А так неинтересно, – он наклонил голову набок, и его голос изменился, стал ниже. – Наша связь установилась, но она хрупкая. Я не смогу помогать тебе в полной мере. Пока что. Я покажу тебе кое-что. Первый раз просто как демонстрацию. Вспомни. С чего начался твой путь?

На мгновенье в воздухе повисла тишина. Затем комната начала растворяться, становясь всё прозрачнее и прозрачнее. Когда она окончательно исчезла, пропал будто и сам Винсент. Он снова стал бестелесным зрителем. Перед глазами медленно, из белого света, появился бар Папаши.

Здесь всё было как обычно. Бильярдные столы, кожаные диванчики, барная стойка и Папаша. Он всё так же смолил сигарету и протирал стаканы. В баре никого не было, что случается не так уж и часто. Как правило, хотя бы кто-то один у него да сидел.

За дверью в бар послышался топот, и дверь резко распахнулась, хлопнув о стену.

На пороге стоял мальчик-подросток лет шестнадцати. Весь запыхавшийся и растрепанный. На нем была синего цвета форма – брюки и пиджак с нашивкой на нагрудном кармане. Одежда его была порвана в нескольких местах и вся перепачкана. У белой рубашки под пиджаком не хватало нескольких пуговиц. К ботинкам прилипли комья земли. За поясом у него торчал револьвер. Он стоял согнувшись и жадно глотал воздух, одной рукой держась за дверной косяк, глядя горящими глазами на Папашу.

— Боже мой! Винс, ты что тут делаешь? Ты же должен быть в интернате. И какого черта у тебя револьвер?! Смотри причиндалы себе не отстрели, так таскать его. Так…

— Я хочу быть охотником, Папаша.

Папаша замер в той позе, в которой стоял, и с приоткрытым ртом, в котором догорала сигарета: