Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Гончарова Страница 487

— Подозреваю, что он еще многое тебе не рассказал.

— Тем больше повод продолжить мое образование, разве нет? Почему вас так назвали?

— Говори мне «ты».

— Хорошо. И кто тебя так назвал?

— Так кто – или почему?

— И то, и другое. И еще «когда», пожалуйста.

Вампир фыркнул. Кажется, он решил на меня не сердиться.

— И почему я не добавил снотворного в вино?

— Потому что во сне я храплю, пою и ворочаюсь.

— Бедный Мечислав.

— Не переводи тему!!! До Мечислава мы еще доберемся – во всех смыслах!

— А если я не хочу отвечать?

— Почему? Ну, палач?! И что?! Не придурок же!

— Только этого еще не хватало! Ладно, заноза. Палач – потому что меня всегда приглашают убивать вампиров. Довольна?

— А кто приглашает?

— Совет вампиров. Я могу убить любого. И из Совета – тоже. Я прихожу к тем, кто нарушил правила – и уничтожаю их. Или ты думала, что вампиры слушаются Совета просто так?

— Судя по тем, кого я видела – им пугало не нужно.

— А я и не пугало. Я – палач. И когда я прихожу – не остается ни живых, ни мертвых.

— Только насекомые?

— И пепел.

Меня передернуло от этого слова. Но…

— И давно ты… работаешь ужасом вампиров?

Палач улыбнулся. Получалось у него на удивление живо для бесстрастных вампирьих лиц. Я привыкла, что они носят свою надменность, как маски – и вот! Первый вампир на моем пути, который не считает нужным скрывать свои эмоции.

— Давно. Еще до того, как финикийцы придумали деньги, до того, как поставили великие пирамиды, до появления первых букв…

Я хлопнула ресницами.

— Ты совершенно не похож на кроманьонца или неандертальца.

— А я и не они. Но чтобы ты знала, вампиры старше десяти тысяч лет обретают способность менять свою внешность по своему желанию.

— Десять тысяч лет?!

Мне чуть не стало дурно. Пропасть веков. Пропасть столетий…

— Поэтому ты можешь спокойно входить в церковь?

— Ну да. Крест не властен надо мной, потому что я древнее ваших символов веры.

— А Альфонсо да Силва…

— Юля, ему не было еще и трех тысяч лет, когда он погиб. Печальная участь. Но могу тебя заверить – через пару тысячелетий он обрел бы способность выходить на солнце. А христианство… когда появится новая религия, Мечислав, например, не будет бояться ее символов.

— Новая религия?

— Ну да. Люди сами придумывают богов, сами обставляют их ритуалами, сами забывают их…

И в голосе Палача проскользнула горечь.

Несколько секунд мы молчали. А потом я не выдержала.

— А как тебя зовут?

— Я же сказал…

— Нет! Палач – это работа, профессия, должность, но ведь не имя?

— Не имя. Но это мало кого интересует. Мое имя забыли.

— Так скажи, чтобы его помнил хотя бы один человек!

Вампир на миг повернул ко мне голову. Глаза блеснули красным.

— Не стоит. Можешь называть меня прозвищем.

— Нет, стоит, – передразнила я. Странно, но мне было спокойно и уютно с этим вампиром. Что-то внутри меня заставляло относиться к нему, как к Шарлю. Или к Вадиму. Я понимала, что это может быть страшной ошибкой. Но…

— Цыц, мелочь. И не спорь со старшими.

— А нас… куда это мы?!

Джип так запрыгал по грунтовке, что я чуть без языка не осталась.

— Куда-куда… полагаю, что скоро за нами снарядят погоню.

— Да?!

— А ты не поняла, что в комнате стояли камеры?

— Откуда бы? Я не Джеймс Бонд.

Не поняла. А когда дошло, покраснела так, что… вот суки!!! Это за мной что – круглосуточно наблюдали?! И когда я… это самое… даже в туалет ходила… СУКИ!!!