Вернуть невесту. Дракон в академии - Ирина Снегирева Страница 49

С огромным облегчением я сгрузила учебники на стол и осмотрелась. Все на своем месте, порядок полный, так чем бы мне заняться? Я потерла запястья, пытаясь размять их после переноски книг, и взгляд сам собой упал на то место, где еще недавно красовалась печать. Кикиморе я не доверяла с первого дня и сейчас чувствовала, что избавление от метки только к лучшему.

Пока вспомнила, решила написать письмо бабуле. Рассказать про книги и про шустрого дракона, который теперь тоже в академии и при виде меня ни слова не сказал про свадьбу. На несколько минут я задумалась, стоит ли говорить про Ричарда Лероя. А потом решила, что такое скрывать ни к чему. Это важный момент, и бабушка должна про него знать.

Записка получилась почти на страницу, и я, пририсовав в конце сердечко, сложила лист в несколько раз и засунула его в почтовую шкатулку. После чего потянулась к учебнику, лежавшему наверху стопки книг. Успела пролистать несколько страниц, когда почтовик пиликнул, оповещая о получении нового письма.

Ответ от бабули был не слишком длинным, но содержательным, и, прочитав его, я встревожилась. Ба отчего-то радовалась гневному письму отца, которое он прислал сегодня утром. Подробности я так и не узнала, но поняла, что в нем нет ничего приятного. Лорд Генрих Бренд мог быть мстительным, если его что-то не устраивало.

Бабушка сообщила, что собирается в столицу вместе с Динаром Лукаром, и они непременно меня навестят. Планируют сделать это на второй учебный день, чтобы не отвлекать меня.

Я порадовалась за бабушку, а шкатулка снова пиликнула. Наверное, ба что-то забыла рассказать, а скорее, дать какие-нибудь наставления. Но увы, желающей прочитать мне нотацию оказалась мачеха. На всякий случай я повертела бумагу в руках. Как смогла, проверила ее на наличие заклинаний, ведь с этой дамы станется подсунуть мне какую-нибудь гадость. Затем принялась читать:

«Кэтрин Бренд, мерзкая девчонка, как ты могла так с нами поступить? Твой отец со вчерашнего дня при смерти, едва дышит, ничего не ест и не пьет, а врачи запретили ему вставать. Срочно приезжай, может быть, успеешь вымолить у Генри прощение».

Написанное сквозило резкостью, и даже намека не промелькнуло на нормальное обращение. Само собой, воображение нарисовало картинку, где я, вся в слезах и шмыгая носом, стою на коленях у постели родителя и пытаюсь произнести какие-то слова. Однако даже фантазии отказывались выдать что-нибудь вразумительное и с раскаянием.

Подозрительное послание!

Письмо от мачехи я отложила и снова взяла бабушкино, еще раз перечитала его. Сразу наткнулась на упоминание, что отец прислал ей свою гневную записку сегодня утром. Получается, родитель при смерти только на бумаге? Как я и думала, мачеха попыталась меня обмануть, чтобы я сама прискакала в их дом и попросила ускорить свадьбу с драконом.

Ну уж нет, никуда я не поеду. И ответ писать тоже не стану.

Выдохнув, я продолжила читать письмо от мачехи: «А если не явишься, то горько пожалеешь. Ты еще меня не знаешь!»

Да чтоб тебя, дурная женщина! Вот привязалась. Радовалась бы, что я к ней в гости не еду и не горю желанием это делать. Светлая упаси еще раз с ней встретиться!

От накатившей злости я не выдержала и плюнула прямо в бумагу, и та загорелась! Да! Вспыхнула, как сушеная береста, которую бросили в камин.