Ангел со сковородкой - Галина Гончарова Страница 49

* * *

Моника купала дочь.

Ей нравилось это делать, был у них маленький ритуал.

Она сама купала Хани, потом сушила большим полотенцем, они забирались в кровать, и Моника рассказывала дочке сказку. Они и спали частенько вместе.

Раньше.

Потом, когда она вышла замуж за Альваро – муж все понял. И у Хани появилась своя комната, но точно напротив их спальни. Проснется малышка – и прибежит к маме. Сразу же.

Дверь не запирается.

Пару раз Хани прибегала ночью, потом освоилась, перестала бояться, а когда муж отправлялся в плавания, Моника спала с дочкой.

— Мама, я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, радость моя!

— Мама, а у меня братик будет?

— Братик?

— Или сестричка. Я тогда старшей буду, это хорошо! Я с ними играть буду!

— Я постараюсь, родная, – Моника вытащила ребенка из ванны и принялась сушить. Альваро тоже хочет детей, да и Моника не против. Вот бы…

Хлопнула дверь.

— Я так и думала, что ты здесь! Бессовестная! – энна Абриль стесняться не собиралась. В выражениях. Громкость она предусмотрительно убавила, понимая, что если явится Ангелина, будет тут весело и шумно. Боги, спасибо вам за эту встречу! Моника уже не представляла, что бы она делала без подруги! Плакала бы, наверное.

А вот стоит рядом Ангелина, и это как стена, опереться и улыбаться в лицо любой проблеме. Поди, свороти такую!

— Я?

— А кто ж еще! Совсем внимания родным не уделяешь!

— Вам чего-то не хватает? – невинно удивилась Моника. – Матушка, вы же видите, какая ситуация. Что я могу сделать – пожалуйста, но возможностей у меня мало!

— Потому что ты – бестолковая и бессмысленная!

— Я даже деньгами распоряжаться не могу, – Моника подхватила Хани поудобнее и отнесла в кровать. Сама, правда, забираться не спешила.

Энна Абриль это понимала – и злилась. План летел в тартарары! А так все хорошо было продумано! Она специально приехала, когда зятя не было дома, за месяц-два она планировала обзавестись достойным гардеробом для себя и дочери (конечно, за счет Эррера, Моника не посмела бы отказать), начать выезжать, и вообще, пожить на всем готовом. А как вернется зять, можно его еще попросить, чтобы он Пау куда-нибудь устроил. Повыгоднее.

Не бросать же мальчика самого барахтаться! То есть устраиваться на работу! Пау нужна достойная зарплата! И чтобы мальчика не сильно нагружали, у него здоровье хрупкое…

— Деньгами не можешь. Но что-то наверняка есть! Тебе твой муж дарил драгоценности?

— Все драгоценности в сейфе. И ключей у меня нет, у энны Виктории, наверное, есть.

Матушка скривилась.

— Попросишь у нее ключи.

— Но…

— Возьмешь денег, или в крайнем случае возьмешь свои драгоценности, заложим их, я не могу ходить в отрепье! Скажут, что я позорю семью Эррера!

— Скажут, – согласился мягкий голос. Ангелина стояла, прислонившись к дверному косяку, перекрывая вход, и энна Абриль невольно дернулась. – Ох как скажут! Значит, у Эррера так все плохо, что жена адмирала драгоценности продавать должна? Ой, как интересно! – голос Ангелины понизился, стал глуше. – Еще раз, мамаша, ты к Монике с таким предложением подойдешь… еще раз попробуешь ее шантажировать – я ж тебя головой в навозную кучу направлю! И так по столице пинками прогоню! Все равно позора на семью не оберешься, так я сама все выберу! И кого позорить, и как, и сколько раз! Я – понятно излагаю?