Немезида ночного ангела - Брент Уикс Страница 508

Я достаю синий кинжал, который украл у Ви. Вот, значит, что видела в своих снах Дженин. Вот за что она меня возненавидела. Почему пыталась остановить, даже когда знала, что у нее не получится.

Я чувствую, как мое сознание раздваивается. Чувствую, словно наблюдаю за собой со стороны.

— Кайлар! – орет Рефа'им. – Кайлар, остановись! Что ты делаешь?

Я смотрю в глаза мальчика, и он смотрит в мои. Сестры говорят, что душа ребенка окончательно соединяется с телом примерно в три месяца, что до этих пор он все равно что обычный зверек. Его можно убить, и это не будет преступлением. Да, неприятное деяние, но не преступление.

Может быть, они правы.

Но даже если и так, мне этим уже не оправдаться. Малышу уже исполнилось три месяца. Эти глаза не пусты. Передо мной не зверь. А ребенок.

Мой ребенок. Мой сын.

До сих пор я не смотрел на него по-настоящему. Лишь мельком глянул, что у него голубые глаза, и все. Не давал себе смотреть. Почему? Чего я боялся?

— Кайлар… – Король Рефа'им проталкивается через своих солдат, поднимается по лестнице. – Не делай этого.

— Если не сделаю, все погибнут. Даже он.

— Нет, Кайлар. Не все, – отвечает Рефа'им, понизив голос. Он поворачивается к преторианцам. – Вы трое, отойдите ненадолго назад. Ишаэль, прикрой меня.

Его личный телохранитель Ишаэль берет ростовой щит, и преторианцы настороженно отступают – но недалеко.

— Вот так, – произносит Рефа'им. – Поговорим наедине. Смотри.

Он закатывает рукав. Под ним, заполняя выемку на платиновом браслете – похожем на тот, который Мамочка К дала мне для моего ка'кари – сидит ярко-синий камень. Синий ка'кари. Я вдруг вспоминаю, как кто-то рассказывал мне про схлопнувшийся водоворот Тлаксини, на месте которого снова пролегли торговые пути. Там находился синий ка'кари, который веками непрестанно вбирал, а затем исторгал из себя воду. Теперь им завладел Рефа'им. Он говорит:

— Я еще не освоился со всеми его способностями, но я могу спасти мальчика.

Сестры, наверное, догадывались об этом. Именно этого они и боялись: что с корабля спасутся только Рефа'им и ребенок. Я чувствую себя так, будто он пнул меня в живот.

Но это не объясняет…

Рефа'им отвечает на мой вопрос быстрее, чем я успеваю его задать.

— Алитэра слишком закостенела, слишком погрязла в стабильности и не может действовать так быстро, как мне нужно, чтобы приготовиться к грядущим войнам. Ребенок это исправит. Уберет половину дворян, которых заменю я, – говоря это, Рефа'им быстро оглядывается на преторианцев, проверяя, что они его не слышат. – А то, что затонул штормоход? Очевидно же, что это магическая атака со стороны Часовни, преступление, за которое нужно немедленно отомстить, бросив все алитэрское могущество на подготовку к войне.

На лице Рефа'има появляется улыбка, настоящая, которая озаряет его красивое лицо.

— Должен признать, меня спасло везение. Мой план едва не сорвался. Сестры попытались выкрасть у меня мальчика. Представляешь? Но одна из них все мне рассказала. Я пообещал отпустить их, а взамен мой слуга должен был забрать сундук, в котором они спрятали ребенка. Представь же мое удивление, когда я, прощаясь на причале с императрицей, узнал, что она за моей спиной уже выкрала мальчика сама и собирается взять его с собой на Облачный мыс. Я не мог возмутиться, она же моя государыня. Пришлось притворяться, будто мне все равно, будто я не почувствовал себя преданным, будто она, желая показать свою власть, не усложнила мне этим глупым ходом всю игру. А стоило мне подумать, что ничего хуже точно уже не произойдет, как я увидел Фаэну, мою новую кормилицу, разодетую толстой коровой. Я спросил себя: зачем она так вырядилась? Ответ мог быть только один.