Последний черновик - Лили Мокашь Страница 51

В голову пришла безумная идея, которая могла мне помочь раз и навсегда убедиться, что происходящее не бред, а по ту сторону экрана действительно есть кто-то, кто пишет текст и следит за нами, – спросить его, написать что-то самой. Если мы оба имели доступ к одному и тому же документу, значит, связь двусторонняя. Все, что я напечатаю, увидит и загадочный наблюдатель, если, конечно, меня не пугает какой-нибудь хитрый чат-бот, чтобы пощекотать мне нервы по заказу клана.

Пальцы замерли над клавиатурой в нерешительности. Какой вопрос я должна задать? Мне было наплевать на творческий потенциал автора, что маниакально переносил нашу жизнь на бумагу, как и на его замысел, пусть просто ответит. Потому что у меня был все же вопрос, который не давал мне покоя. Тот единственный, который я действительно хотела задать, но боялась получить ответ.

Была не была.

Пальцы запорхали по тонким клавишам ноутбука.

Что будет с Марком в конце истории?

Курсор замигал после поставленной мной точки. Густая тишина проникла в легкие, растягивая ожидание. Я прождала минуту, глядя на часы на экране, затем две, пять. Время безвозвратно уходило, а на листе по-прежнему оставалась только фраза, написанная мной.

На что я действительно надеялась? Что кто-то заговорит со мной по-настоящему, раскроет себя? Это было глупо, и все же я должна была попытаться.

В немом ожидании я прождала десять минут. Этого хватило, чтобы тревога внутри поутихла, а самые страшные предположения отошли на второй план.

Я просто накрутила себя. Наверняка кто-то действительно просто играл со мной, стараясь поселить внутри страх. Заставить меня вести себя по методичке клана и бросить свои «развлечения с человечишкой». Идиоты.

Отогнав отголоски навязчивых мыслей, я вновь уткнулась в блокнот и принялась вспоминать, что хотела перенести в документ. Найдя нужную цитату, выделила курсором написанный ранее вопрос и попыталась удалить его, чтобы использовать документ для конспекта, но ничего не вышло. Неужели кнопка заела? Я попробовала нажать на нее еще раз и еще. Текст на секунду исчезал, а затем вновь возвращался вставкой. Я разозлилась так, что начала долбить по клавише, но строка отказывалась удаляться.

От порыва схватить обеими руками ноутбук и хорошенько грохнуть его об пол меня сдержало то, что экран вновь мигнул синим – и все изменилось. На белом листе текстового документа больше не было поставленного мной вопроса, зато начал появляться новый текст. Буквы стремительно формировали слова, предложения, а следом и абзацы. Я пыталась успевать читать их по ходу написания, но, казалось, одно пророчество сменялось другим, и содержание каждого последующего было все хуже. Марк умирал в каждом новом абзаце.

Марк поскользнулся на лестнице и сломал шею.

Марк оступился и упал в открытый люк.

Марк перешел на красный, и его сбил грузовик.

— Это что, какая-то шутка?

Но текст продолжал проявляться, сменяя сюжеты. Он будто знал неизбежное и перебирал среди бесчисленных вариантов верный. Текст не давал никакой конкретики: только рождались все новые витки смертей, предлагая, словно на пробу, сценарии один хуже другого, и все – несчастные случаи.

Несчастный случай – вот так просто я могла потерять Марка, потому что люди – хрупкие создания. Если не череда обстоятельств, то болезнь. Если не болезнь, то банальная неудача оказаться в определенном месте в определенное время.