Сестра грифонам - Джен Уильямс Страница 51

— На той полке было много интересного. Вы же не говорили мне не смотреть, – ответила Белиза. – Только не трогать.

Каэто вздохнул:

— И что, ты меня послушала?

Белиза вынула из кармана чернильный камушек и пожала плечами:

— У нее их много. Она не заметит.

— Послушай меня. – Каэто взял девочку за плечи и повернул к себе. – Мы поедем за границу с госпожой Тайли. В дороге держись от нее подальше. Я не шучу. У нее жестокое сердце, она не любит людей и не проявляет к ним доброты. Особенно к детям. Ты меня понимаешь?

Белиза нахмурилась:

— А что она сделала?

Каэто поднял голову и вздохнул. Он думал о планах империи на западе и о герольде, которого убил совсем недавно. Может быть, если Тайли удастся найти то, что она ищет, то жестокости империи прекратятся хотя бы на время.

— Не важно, – сказал он. – Пойдем, дружок-головорез, пора точить ножи.

14

Конечно, я знал Фионовара Красного, хотя тогда он был уже древним; мы познакомились лет за сто до его путешествия к Костопаду, когда я был еще мальчишкой. Этого грифона отличала свирепость, мудрость и неистовая радость жизни, хотя медленное таяние его народа причиняло ему сильную боль. Когда-то грифоны, самые многочисленные из титанов, встречались на Эноне повсюду, но недоверие к людям заставило их уйти с открытых земель и поселиться в холодных северных районах этого острова. Только там они смогли обрести покой.

Выдержка из «Беседы с Друиданноном» Хейзела, старейшины ордена друинов

— Зря ты пошла со мной. Ты не обязана…

— Еще раз так скажешь, сестренка, и я выпущу тебе кишки и выброшу их на снег.

Инис кивнула – мол, поняла.

Они находились в пути уже несколько дней. Центральная Эльвиния осталась далеко позади. Снова пошел снег, с каждой минутой становилось все темнее, и они решили заночевать под защитой раскидистых крон больших деревьев.

Инис достала из сумки инструменты для разведения огня и принялась за работу, сначала набрав побольше сухих веток и листьев, – под деревьями почти не было снега.

— Я бы и то быстрее справилась, – буркнула Т’руук, глядя, как Инис возится с кремнем.

— Здесь нет таких камней, которые ты можешь поцарапать, – сказала Инис. – Ну вот, все в порядке.

Инис знала и умела многое из того, что считалось человеческими занятиями, – их отцы всегда настаивали, чтобы она овладела этими навыками. Инис научилась мыться, шить одежду, чтобы не замерзнуть, лепить глиняные чашки, чтобы хранить в них ягоды или воду, – в общем, всему, что могли делать ее маленькие руки и чего не могли когтистые грифоньи лапы. Теперь Инис спрашивала себя, не потому ли они так настаивали на этом, что знали – настанет день, когда ее прогонят из Эльвинии и ей придется вернуться в мир людей.

Наконец среди сухой листвы и веток родился крошечный огонек. Инис еще немного посидела рядом с ним, скармливая ему листья и прутики и заслоняя от резких порывов ветра. Но вот костерок разгорелся, и долгожданное тепло коснулось ее лица. Она протянула руки к огню и сильно прикусила губу: хотелось плакать. В последнее время это желание накатывало на нее волнами, и это унижало ее. Глупая человеческая слабость. Грифоны не плачут.

Т’руук подошла к костру и свернулась калачиком рядом с ним, аккуратно сложив за спиной крылья.

— Как ты думаешь, нам долго еще лететь? – спросила она непривычно тихо.