Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж Страница 51

— Лия, Лия, все в порядке.

— Что случилось? – Я с трудом шевелю пересохшими губами, но вздыхаю от облегчения.

— Ты заключила божественный договор, – говорит Анабекха, слегка улыбаясь, и протягивает мне чашку с водой.

Мое горло ужасно болит, и я тянусь, чтобы взять кружку…

Чудовищными руками.

У меня всегда были маленькие руки с короткими пальцами, бледной кожей и обкусанными до крови ногтями, а теперь мои пальцы такие длинные и тонкие, что напоминают паучьи лапки. Кожа на руках потрескалась и обуглилась до черноты, будто меня поджарили на костре. Мои ногти превратились в изогнутые птичьи когти, глядя на которые я вспоминаю о царстве богов, предательстве Рувена и отказе Нин-Анны.

Я вспоминаю появление Мор-Ивы и сделанный мною выбор.

– Убивай во имя меня, – сказала мне богиня, когда ее теплое влажное сердце билось под моей рукой.

— О боги и святые! – в ужасе шепчу я.

Все святые Мор-Ивы были убийцами, и несмотря на то, что их чудеса были необходимы, они всегда вызывали ужас. Этих святых боялись и почитали, но никогда никто не любил, так же как и их богиню. И теперь я стану одной из них.

Я понимаю, что Анабекха снова заговорила со мной, по движениям ее губ, но не могу расслышать ни слова за громким биением собственного сердца. Когда она касается моего плеча, я отталкиваю девушку, и мои когти оставляют рубцы на ее коже.

— Убирайся! – выкрикиваю я хриплым голосом.

— Что? – Впервые за все годы нашего знакомства голос Анабекхи звучит неуверенно, и я не осмеливаюсь встретиться с ней взглядом.

— Пожалуйста, мне нужно побыть одной.

Через мгновение Анабекха ставит кружку с водой на прикроватной столик.

— Я скажу им, что с тобой все в порядке, – мягко говорит она и выходит из комнаты.

Как только за ней закрывается дверь, на мои глаза наворачиваются слезы. Проигнорировав их, я хватаю чашку с водой и жадно пью, но стоит мне закончить, как тело начинают сотрясать рыдания. Мое горе так велико, что я воспринимаю его не как свое собственное, а как ужас, который происходит со всем миром.

Нин-Анна не хочет меня. Единственная богиня, которую я когда-либо любила, отвергла меня, и теперь я принадлежу той, кто является ее полной противоположностью.

— И все же ты стала святой, – говорит Рувен. – Разве не так?

Я поднимаю голову и вижу, что он стоит в другом конце комнаты, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его горле все еще видна кровавая рана, которая обрекла меня на эту участь.

— Ты! – рычу я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Я сдергиваю одеяло с своих ног и встаю, но голова кружится, и, задыхаясь, я падаю обратно на кровать.

— Да, – говорит Рувен. – Я. – Он сжимает губы в горькой ухмылке. – Я все еще нахожусь в ловушке и привязан к тебе.

Он произносит эти слова так, будто недавно весь этот кошмар произошел с ним, а не со мной.

— Тебе не удалось меня убить, – рычу я. – Но ты смог меня осквернить. Может, этого достаточно?

— А может, это тебе хватит поклоняться монстрам? – яростно спрашивает он. – Тебя ненавидели самые добрые из них и любили самые жестокие. Разве ты не видишь, что между ними нет никакой разницы?

Я сжимаю обугленные чудовищные руки в кулаки, и когти вонзаются в обожженную кожу моих ладоней. Между Нин-Анной и Мор-Ивой огромная разница.