Вечная погибель - Тигест Гирма Страница 52

В нем извивался голод.

Бесконечный.

18

Кидан

Кидан Адане сидела в тесной, сырой камере.

В воздухе витал запах гнили, густой, как ядовитый туман. Она сдерживала дыхание, чтобы не вдохнуть. Желудок сжимался от голода, рот и язык потрескались и пересохли, как соляные шахты. Она умирала от голода.

Голод всегда был неприятным, но никогда – мучительным. Она чувствовала, как тело пожирает себя, используя последние запасы жира, поглощая мышцы и ткани.

Еда. Мне нужна еда.

Но даже еда не могла утолить сводящее с ума желание. Она хотела чего-то красного и жидкого – чтобы оно скользнуло по саднящему горлу и утолило жажду.

Кровь. Да, кровь.

На этом слове к ней вернулся осколок сознания. Она спала.

Она протянула руки в кромешной тьме, и с коричневых ладоней свисала цепь из фаланг пальцев.

Джи Кей… Она снова видела его во сне. В четвертый раз с момента его смерти. Она так и не увидела его лица – только руки и цепь из фаланг.

Звяк, стук.

Воспоминание об их утренних прогулках растворило склеп.

Земля была безлюдна, и туман еще целовал аккуратно подстриженную траву. Кидан всегда бросало в дрожь от абсолютной пустоты утра, без суетливых студентов, аромата кофе и сладкой выпечки в воздухе. Она ненавидела тишину одиночества. Стук цепи Джи Кея сопровождал их, наигрывая жутковатую мелодию, когда они пошли по заросшей тропинке за кампусом и он показал ей монастырь в горах. Как мот зебейя, Джи Кей наслаждался нарастающей тишиной, но Кидан всегда беспокойно суетилась, задавая ему вопросы, чтобы удушающие мысли не сожрали ее целиком.

– Так как, по-твоему, звали Последнего Мудреца?

Глаза Джи Кея загорались всякий раз, когда он делился верой, а Кидан расспрашивала его о Последнем Мудреце и Демасусе, Клыкастом Льве, и о том, как они сотворили дранактию.

Ветер путался в его цепях, черный воротник водолазки скрывал часть подбородка.

– Никто, кроме Демасуса, не знает. В этом и прелесть. Старейшины учат, что имена сами по себе – крепкие узы, нерушимые, как любой закон. Последний Мудрец тоже дал Демасусу новое имя. В конце концов, они научились понимать друг друга без слов.

Она бросила на него красноречивый взгляд.

– Ты ведь не веришь во все это на самом деле, правда?

– Конечно, верю.

– Юсеф назвал тебя Гиоргисом. – Она улыбнулась. – Полагаю, ты с ним как-то связан.

Джи Кей нервно рассмеялся.

– Не желай мне такого.

Она подняла взгляд к ясному небу и улыбнулась.

– Лично я не думаю, что ты Гиоргис. Я читала о мифическом персонаже, который навещает сирот и оставляет им кусочек своего пера, чтобы они могли поговорить с ним в любое время. Ты напоминаешь мне его.

Джи Кей нежно улыбнулся.

– Как его звали?

– Касайн.

Кидан распахнула глаза, сердце бешено колотилось о ребра. Она не сразу пришла в себя от голоса Джи Кея в ушах, такого яркого и близкого.

Она уснула, читая его дневник. И никак не могла выбросить из головы одну страницу. С ее символами – треугольником, квадратом и кругом, в петле бесконечности. Иногда они образовывали другие сложные узоры.

Это могло быть совпадением. Но что-то подсказывало ей: тут нечто большее.

Объяснение их странной связи.

Кидан.

У нее в голове раздался страдающий голос. Кидан напряглась, зажмурила глаза, а затем их снова открыла. Похоже на голос Джи Кея, только страдающего. Волосы встали дыбом.